Чужая для своего Альфы - Камилла Россини

— Черта с два мы сейчас что-то замерим, Рори, — глухо произнес я, глуша двигатель. Машина замерла на небольшой поляне, окруженной вековыми соснами. — Видимость нулевая. Грунт размыло. Придется переждать пик грозы.

— Мы теряем время, господин Венс, — её голос, обычно напоминающий хруст сухого снега, сейчас прозвучал как-то тише, мягче. Словно её ледяная броня дала глубокую трещину. — У меня плотный график. Мы могли бы вернуться в город.

— По этой глине назад мы выползем в лучшем случае к ночи, — я обернулся к ней, внимательно вглядываясь в бледное лицо. Очки чуть съехали на переносицу, за ними прятался взгляд, в котором впервые не было той уничтожающей, привычной пустоты. — К тому же, здесь, в паре сотен метров за деревьями, есть старый охотничий домик моей семьи. Там сухо, есть камин и крыша. Переждем час, пока гроза не уйдет на восток, и сделаем твою работу. Идем.

Я не стал ждать её согласия. Выскочил под стену ледяной воды, обошел капот и рванул пассажирскую дверь, протягивая ей руку. Аврора секунду колебалась, глядя на мою ладонь так, словно я предлагал ей прыгнуть в пасть к монстру. Но лавина ливня, ворвавшаяся в салон, не оставила ей выбора. Она вложила свои маленькие, холодные пальцы в мою ладонь.

Ток. Чистый, высоковольтный разряд прошил мою руку до самого плеча, отзываясь утробным рыком волка в голове. Моя.

Я рванул её на себя, укрывая широким плечом от косых струй воды, и мы бросились по узкой тропинке сквозь стену леса. Хвойные лапы хлестали по лицу, земля уходила из-под ног, но я крепче сжимал её талию, практически неся девчонку над землей.

Охотничий домик встретил нас полумраком, запахом сухих трав, дерева и старой кожи. Я с силой захлопнул тяжелую дубовую дверь, отрезая нас от ревущего снаружи шторма. Внутри воцарилась относительная тишина, нарушаемая лишь глухими раскатами грома где-то над крышей.

Я тяжело дышал, сбрасывая мокрую куртку прямо на пол. Повернулся к Авроре — и замер.

Её строгий серый жакет намок, облепив фигуру, волосы растрепались, пара темных прядей прилипла к бледной щеке. Но пугало не это. Она стояла посреди небольшой комнаты, зажав мокрую папку в руках, и смотрела на меня. Глаза в глаза. Её зрачки были расширены так, словно она находилась под глубоким гипнозом. Она делала медленные, рваные вдохи, шумно втягивая ноздрями воздух.

Мой волк внутри взвыл от восторга. Она не просто пахла человеком — прямо сейчас вся её человеческая сущность, каждая клетка её плоти тянулась ко мне. Это было первобытное, неосознанное притяжение, которое невозможно сыграть или подделать. Логика прагматичного адвоката капитулировала перед дикой химией.

— Аврора... — хрипло позвал я, делая медленный шаг вперед. Мои янтарные глаза вспыхнули в полумраке сторожки, зверь рвался наружу, празднуя победу. Ледяная королева таяла на моих руках.

Я протянул руку, намереваясь убрать мокрую прядь с её лица. Мои пальцы почти коснулись её горячей кожи...

И в этот момент внутри нее словно что-то сломалось.

Я отчетливо уловил этот момент. В её взгляде, где секунду назад горело ответное, гипнотическое пламя, вдруг отразилась такая дикая, невыносимая, экзистенциальная боль, от которой у меня самого на секунду перехватило дыхание. В этом взгляде было столько глубокого, черного горя и обреченности, словно она вспомнила о смерти кого-то очень близкого. О потере, которую невозможно восполнить.

Аврора резко, рвано отшатнулась назад, едва не сбив старый деревянный стул. На её лицо с пугающей, неестественной скоростью вернулась маска. Но это был уже не тот привычный офисный холод.

Между нами в одно мгновение выросли даже не стены — монолитные, толстые ледники.

Она смотрела на меня со смесью жесточайшего самоконтроля и какого-то глухого, яростного отвращения — к себе, ко мне, к ситуации. В её голове снова воцарилась та пугающая, мертвая тишина, которая так бесила моего зверя. Лед вернулся, став в три раза толще, прочнее и злее, чем в нашу первую встречу. Она буквально выжгла из себя любые проявления слабости.

— Держитесь от меня подальше, господин Венс, — её голос прозвучал как удар стального клинка о плаху. Ни единой дрожи. Никакой хрипоты. Чистая, рафинированная жесткость. — Контракт. Помните о его условиях.

Я замер с поднятой рукой, чувствуя, как внутри меня все переворачивается от бешеного когнитивного диссонанса. Мой волк метался в грудной клетке, скалясь и сходя со ума от непонимания. Что произошло?! Секунду назад она была готова упасть в мои объятия, её тело пело от притяжения, её феромоны кричали о согласии! И вдруг — этот арктический холод. Эта глухая, непробиваемая ненависть к моменту близости. Что я сделал не так? Напугал её своим зверем? Слишком сильно надавил? О чем она думает в своей чертовой человеческой голове?!

Мне хотелось схватить её за плечи, встряхнуть и заставить объяснить, какую игру она ведет. Обычные человеческие женщины так не умеют. У них нет такого абсолютного, фатального контроля над собственными гормонами и инстинктами. Это было противоестественно.

Но я был Альфой. И я обязан был держать лицо. Я не мог показать этой девчонке, что её перепады настроения способны выбить землю у меня из-под ног.

Я медленно, контролируя каждое движение, опустил руку и засунул ладони в карманы брюк. Слегка прищурился, заставляя янтарный блеск в глазах угаснуть до обычного человеческого карего оттенка.

— Разумеется, госпожа Харт, — сухо, с идеальной деловой вежливостью ответил я, хотя внутри меня все клокотало от ярости и растерянности. — Простите мою несдержанность. Погода располагает к глупостям. Располагайтесь у камина, я сейчас растоплю его. Нам нужно обсудить пару пунктов по договору, пока сохнет ваша папка.

Я повернулся к ней спиной, подходя к дровнице, и с силой сжал в руке сухое полено, едва не пустив по нему трещины. Эта женщина была загадкой, завернутой в ледяную броню. И Луной клянусь, я растоплю этот лед, даже если мне придется сжечь этот чертов мир дотла.

Гроза уходила на восток нехотя, оставляя после себя потяжелевший от сырости лес и раскисшую, скользкую глину под колесами мощного Range Rover. Внедорожник Дориана Венса двигался сквозь пелену рассеивающегося тумана, как глухо рокочущий хищник.

Внутри салона правила бал звенящая, почти осязаемая тишина. Она давила на перепонки сильнее, чем раскаты грома полчаса назад. Я сидела, вжавшись в кожаное сиденье, и до боли в суставах сжимала в руках папку. Мой серый жакет, успевший слегка