Драконье счастье - Марина Ефиминюк

— Пусть ветер омывает твои сильные крылья, — спокойно проговорил он.

Произнесенное мягким голосом дракона традиционное приветствие на эсхире прозвучало так мелодично, что заслушаешься.

— Красивая фраза, — вздохнула я.

— Повторить еще раз?

— Зачем? — деланно удивилась я. — У тебя и так отлично получается. Счастливой дороги домой, Киан.

Не успела я с чувством глубокого удовлетворения выйти в холл, как он бросил в спину:

— Ты не ответила, Анна.

Пришлось вернуться в исходную позицию, в смысле, повернуться к нему лицом. Киан стоял, сложив руки на груди, и действительно чего-то ждал. Дорогое полотно рубашки, сшитой на заказ по местным лекалам, натянулось на плечах и подчеркнуло мускулы.

— Ты задал какой-то вопрос? — уточнила я.

— Нет, но я сказал, что буду тебе добрым мужем, — напомнил он.

— И справедливым.

Дракон согласно кивнул.

— Разве ты не должна была ответить, что станешь хорошей женой? — спросил он, явно из любопытства увидеть мою реакцию.

— Обещаю полностью тебе соответствовать, мой будущий добрый муж, — медленно, чтобы наверняка с первого раза понял, проговорила я.

[1] Рамейн — диалект, принятый в землях южных и равнинных драконов.[2] Кейрим (эсхирь и рамейн) — владыка, повелитель, властитель.

_______ Дорогие читатели! Добро пожаловать в новую историю из цикла "Драконовы невесты" . В этот раз мы переносимся в мистические земли северных драконов. Край суровой природы, холодного ветра и сильных мужчин.

ГЛАВА 2. Эсхирь по конспектам

На следующий день Оттави исчез и появился только к вечеру, когда у меня закончились занятия по драконьему языку. Из аудитории я выходила с гудящей головой и ощущением, что полдня разгружала повозку с гранитом науки, а она меня случайно переехала. Пропавший охранник в это время уже оказался на месте, в смысле, на посту в пустом коридоре, и вручил мне кожаную папку с оттиском дракона в центре. Похожий символ был на личной печати моего будущего мужа.

— От кейрима.

— Спасибо, — немедленно применила я на практике только-только приобретенные благодаря профессору знания.

— Пожалуйста, — расплылся в довольной улыбке Оттави, умиляясь моим отчаянным попыткам говорить на эсхире, но я прилично напряглась.

Как показала практика, попытки-то ни разу к хорошему не приводили и, похоже, опять не привели. В моем исполнении самое вежливое слово любого языка звучало чуток иначе. Невольно вспомнилось, как вчера Киан едва не подавился на вздохе, едва я порадовала его вежливостью.

— Еще раз, — медленно попросила я на эсхире, подглядывая в волшебный блокнот, и страж повторил. — Оттави, а что значит…

Стоило произнести «пожалуйста», как Фрейз громко фыркнул, а его напарник слегка поменялся в лице.

— Плохое слово? Очень? — высказала я догадку.

Оттави покачал головой, словно советуя никогда не произносить его вслух

И вот так, раздери всех дикая бестия, каждый раз! Хочешь выглядеть воспитанной и вежливой, говоришь «пожалуйста», а все равно выходит бранное ругательство.

— Лучше говорить… — Страж выставил большую ладонь и, старясь произносить внятно, как для глуховатой, произнес: — Стоп, мне неприятно.

Для тренировки я бубнила эту фразу до самой столовой.

На третий день водворения драконы вписались в студенческий быт настолько, что на них стали обращать внимания чуть больше, чем на квадратные колонны в обеденном зале. Парни, в свою очередь, смирились, что охранять невесту кейрима в академии не от кого. Разве что от самой себя, чтобы не свернула шею на крутой лестнице к кафедре иноземных языков и не испортила свадьбу. Они начали усаживаться есть вместе со мной. Вернее, рядом со мной. Со своим скудным словарным запасом я не разобралась, что за традиция или вера запрещала им вкушатькириму за одним столом.

Пока драконы работали ложками, не забывая посматривать вокруг в поисках страшных врагов, я развязала тесемки на папке. В кармашке прятались три портретные карточки моего будущего мужа: детская, отроческая и совсем свежая. Киан, как и обещал, действительно прислал мне свое досье. Оно занимало одну страничку, написанную на эсхире знакомым мелким почерком, а внизу лежал перевод на валлейский.

Составленная биография походила на историческую справку с важными, по мнению Киана, датами. Когда он родился, осиротел, окончил закрытую школу для мальчиков, влюбился в первый раз и испытал радость физической близости…

Из этого скудного описания становилось ясно, что моему будущему мужу в следующем году исполнится тридцать. Он рано лишился родителей, его титул сначала перешел к младшему брату отца и теперь вернулся к нему. Киан знает четыре языка и явно не ведет жизнь монаха. По крайне мере, не вел до того момента, как появился в ректорском кабинете.

Я зачиталась и не заметила, что за стол села Ирина, единственная, кого мои охранники пропускали, не пытаясь перегородить дорогу.

— Это он? Твой жених? — Отвлекла она меня от изучения скудных фактов из жизни будущего владыки Фьорета.

Оказалось, что подруга с разрумяненным лицом разглядывала портрет дракона. Пожалуй, таким мечтательным взглядом она смотрела разве что на карточки с принцем Андреем Валлейским, которого считала самым красивым мужчиной из ныне живущих. И на Николая Савенкова с факультета артефакторики. Последний получал восхищение незаслуженно: без слез не взглянешь!

— Киан Йорн собственной персоной, — согласилась я и попыталась забрать карточку, но ощутила сопротивление.

Рина вцепилась в портрет на плотной бумаге, словно к нему приклеилась.

— Анни, отдай мне своего мужа!

— Мне его надо вернуть! — Я потянула карточку на себя и одарила подругу убийственным взглядом, когда та не разжала пальцы.

— Скажи, что потеряла. Мне в коллекцию!

Выпустив карточку, пока та не разорвалась пополам, я спросила:

— Ты серьезно хочешь хранить портрет моего будущего мужа? Ничего не смущает?

— Извини, — пробормотала она, возвращая портрет. — Давай хоть оживим? Пусть поулыбается.

— Давай не будем! — Я быстро убрала все портреты в кармашек папки.

Вспомнилось, как на первом курсе мы делили афишу с изображением известного тенора из столичного театра оперетты. Сняли ее с информационной тумбы в день громкой премьеры, когда отвернулся постовой, а потом не могли договориться, чью половину комнаты будет украшать небесно-прекрасный певческий лик. Еще специально оживили, и он три месяца нам жутковато скалился с двери, как полный псих. Зато обе усвоили, что к некоторым вещам не стоит применять оживляющие заклятья.

— Ты не говорила, что он так выглядит, — вздохнула Ирина.

— Художник