Порочное море - Джордан Стефани Грей

Эта реакция настолько неожиданная, настолько восхитительная, что я не могу сдержать смешок. Веспер тоже. При этом звуке Эос покатывается со смеху, и вскоре все три наших голоса сливаются в общем хохоте, сталкиваясь с фреской и эхом разносясь по пустому залу. Только тогда я понимаю, насколько напряжены были наши тела, каким парализующим был наш собственный страх в тени Мортема. «Это место нехорошее», — сказал Ставрос, и он не мог быть более прав.

По крайней мере, они здесь со мной. Эта мысль вспыхивает невольно, и когда в следующее мгновение Эос тянется к нам — мы обе припадаем к боку её сестры, вытирая слёзы радости об обтрепанный край моего рукава, — внутри меня закипает тепло. Слегка неловкое и уж точно непривычное, но… приятное.

— Простите, — выпаливаю я. — Мне следовало сильнее постараться, чтобы добыть ключ. Я чуть всё нам не испортила.

Я не знаю, почему говорю это, но, может быть, потому что Веспер улыбалась мне. Или потому что мне вообще кто-то улыбнулся. Мне никто никогда не улыбается.

Веспер лишь пожимает плечами на моё признание, словно её это внезапно перестало волновать и беспокоить.

— Никто из нас не горел желанием внедряться во дворец. Ты вызвалась. Не вышло. Но мы всё равно пробрались сюда.

— Мы продолжаем идти, — соглашается Эос.

— Всегда идти, — вторит Ставрос.

— Ладно, — говорю я.

Ещё одна ухмылка. От нее, от Эос, от Ставроса. Почти так, словно в этот момент мы больше, чем банда. Мы — семья.

Пока это не прекращается.

Момент заканчивается быстрее, чем начался. Веспер прокашливается и отстраняется. Ставрос зажигает вторую и третью спички. Эос выпрямляется, отряхивая свой лёгкий синий плащ, после чего устремляется вперёд, чтобы продолжить наши поиски. Где-то в этом проклятом богиней склепе находится свежая гробница, заполненная телами гуляк, которые, вероятно, всё ещё в своих изысканных масках, и чем скорее мы её найдём, тем скорее сможем уйти.

Это, конечно, не мешает нам пользоваться возможностями по пути. Чем дальше мы продвигаемся вглубь зала, тем больше золота поблескивает в свете спички Ставроса. Мы обходим тумбы и пьедесталы во время поисков, прихватывая золотые монеты, благовония и драгоценные камни — всё это подношения Мортему от безвременно ушедших. Я высыпаю целое блюдо ирисок в карманы на поясе. Ставрос подбирает серебряную чашу и пихает её в карман. Неплохой улов, но он ни в какое сравнение не идёт с тем, что будет на самих телах. Мои руки сжимаются и разжимаются, костяшки трещат от нетерпеливого томления. Так близко. Так чертовски близко.

— Время? — спрашивает Веспер у Ставроса.

— Семь, — коротко бросает он. — Шесть, если нам не повезёт.

— А нам обычно не везёт, — бормочет Веспер.

Когда мы приближаемся к восточной стене, доносится землистый запах свежего строительного раствора.

— Нашла, — говорит Эос, проводя пальцем по густой жиже. Она поворачивается и улыбается нам, а за её спиной высится груда наспех уложенных известняковых кирпичей. Всё ещё мокрые. Всё ещё свежие.

— Мы сможем разобрать её. Никто не заметит, пока не умрёт следующий аристократ, а к тому времени мы будем далеко-далеко отсюда, — говорю я.

— В раю, — слетает с губ Веспер. — Ставрос, можешь начинать…

Ему не нужно, чтобы она заканчивала мысль. Направившись к стене, он наносит сильный удар тяжёлым кулаком по самому центральному кирпичу, и тот мгновенно вылетает с другой стороны. Затем он запускает массивную руку в образовавшуюся дыру и начинает выламывать оставшиеся кирпичи. За тридцать секунд он разрушает достаточно, чтобы Эос могла проскользнуть внутрь. Ещё через тридцать секунд он разносит добрую четверть стены.

— Дамы вперёд, — объявляет он, широко разведя руки. Он кланяется и шевелит бровями, подзывая нас с Веспер вперёд.

Как и всегда, когда я делаю движение, он заступает мне дорогу.

— Я сказал — дамы, — заявляет он, давая Веспер фору.

Я свирепо смотрю на него, игнорируя эту вспышку обиды в груди. Потому что это не обида. Это раздражение, и тот момент, который мы, возможно, разделили ранее, явно был плодом моего воображения.

— Шутки не смешные, если повторять их по двадцать раз.

Ставрос качает головой, пока его спички гаснут. Погружая нас обратно в зловонную тьму. Он посмеивается, роясь в сумке в поисках новой спички.

— Эта шутка вне времени. Спроси Веспер. Она всегда над ней смеётся.

Хотя моё дыхание перехватывает, я заставляю его снова выровняться. Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не потянуться к кому-то, к кому угодно, лишь бы зацепиться в этой темноте.

— Она бы и над капустой посмеялась, если бы ты бросил её мне в голову.

— И почему бы это, — отзывается Веспер, проскальзывая в погребальную камеру. — Наверное, это никак не связано с теми двумя рубиновыми ожерельями, которые мы из-за тебя потеряли на прошлой неделе, или с тем днём, когда нам пришлось бежать в канализацию. Потребовались недели, чтобы смыть эту вонь — не то чтобы ты знала. Ты сверкнула пятками и бросила нас, как только запахло жареным.

Игнорируя это, я решительно ухмыляюсь и пробираюсь в гробницу вслед за ней. Здесь почему-то кажется ещё темнее. Абсолютная тишина. Чтобы не умолять Ставроса поторопиться с этой чёртовой спичкой, я весело говорю:

— Знаешь что? Я думаю, ты любишь меня, Веспер. Я так сильно тебе нравлюсь, что тебе проще меня ненавидеть. Ты как дочка фермера, которая боится дать имя поросёнку.

— В этом сценарии поросёнком будешь ты? — Её рука задевает мою, пока Ставрос бормочет ругательство, всё ещё сражаясь со своей сумкой. — В таком случае — конечно.

— Я тебе нравлюсь.

— Я тебя терплю.

— Ты будешь скучать по мне, когда всё закончится.

Её губы подёргиваются. Почти так, словно она собирается снова улыбнуться.

— Я о тебе даже не вспомню.

Я хмыкаю с лёгкой усмешкой.

— Я не удивлюсь, если ты возьмешь свою долю добычи и построишь домик прямо рядом с моим…

Холодная рука прижимается к моему рту, мгновенно заставляя меня замолчать. У меня всё обрывается внутри. Инстинкт берет верх, жестокий и пугающий: я хватаю человека за запястье, сильно выкручиваю его и швыряю на пол. Оскалив зубы, я с рычанием перехватываю его за глотку.

Конечно же, Ставрос именно сейчас находит свою спичку, чиркает ею о челюсть и озаряет…

— Зеф… Зефира, — хрипит Эос подо мной, её глаза расширены и полны испуга, пока она цепляется за мою руку. — Это я. Это всего лишь я.

Я тут же отпускаю её, словно обожглась о горячую плиту, пока Веспер бросается к нам и рычит:

— Какого хрена, Зефира?

Чёрт. Я перевожу взгляд с одной на другую,