Код: Забвение - Ария Блэт

Корнелия распахнула глаза. Ей не давали никаких электронных приборов и доступа к технологиям, но что-то о них она слышала. И не раз пыталась что-нибудь раздобыть, чтобы разобраться, как они работают. А тут всё прямо перед её носом.

— А как ты их отличаешь?

— Смотри, видишь, они разных размеров, и у них разное количество ножек. Вот эти для хранения памяти, а вот такие для процессора…

Дамлин рассказывал. А Корнелия восхищённо на него смотрела. Её подарок на День Рождения оказался не просто красивым и храбрым, но и умным. Он так быстро во всём разобрался, а ещё ей впервые кто-то так подробно что-то объяснял. Пускай она не имела ни малейшего понятия, в каких устройствах работают эти микросхемы и как они могут управлять током, но слова Дамлина девочка внимательно запоминала. Не важно, что он говорил и имело ли это смысл. Она запомнила всё.

— Такая для хранения памяти?

Она покрутила в руках прямоугольную пластинку с ножками из кремния на концах. Отдалённо микросхемы напоминали жуков с большим количеством лапок. Корнелия уловила принцип, по которому они разделяются, но никак не могла понять механику их работы. Уж лучше б преподаватели оставили ей учебник по этому, а не об бесполезной культуре дохлого народа.

— Да, правильно, — улыбнулся Дамлин.

Корнелия перенесла её в ящик для остальных микросхем памяти.

— А эта получается логическая микросхема?

— Да. Ты быстро схватываешь.

Девочка распределила и её. Она дальше продолжила помогать Дамлину их сортировать. Всё меньше и меньше уточняя их тип.

— Ты совсем не пользуешься технологиями? Ты же тут живёшь…

— Отец не допускает к ним, — пожала она плечами.

— Только тебя?

— Мне ещё рано ими пользоваться, — по крайней мере так ей говорили. — А так… Тут пользуются отечественными. К межгалактическим есть доступ только у моего отца. И, наверное… У тех, кому позволено вылетать с планеты.

Корнелия знала об этом лишь по обрывкам разговоров взрослых. Вроде отечественные всегда в зоне видимости служб безопасности. Это предотвращает утечку данных в межгалактическую сеть и не даёт доступ населению к определённым информационным сегментам. Но девочке особо не было до этого дела — она видела компьютер лишь на столе у своего отца. Даже ни разу не заглядывала в его монитор… О реальном пользовании хоть чем-то технологичным и говорить нечего.

— Даже так…

— Ага, мы оторваны от всей остальной галактики, но соблюдаем минимум, чтобы входить в межгалактический союз.

— Об этом написано в учебнике?

— Нет, это я один разговор подслушала.

Дамлин хотел ещё что-то спросить, но дверь в служебное помещение распахнулась. На пороге стоял отец Корнелии. Он явно не ожидал увидеть свою дочь здесь, отчего его брови нахмурились.

— Корнелия, что ты тут делаешь? У тебя разве не должны быть уроки?

— Преподавателя всё равно нет, а учебники я уже прочитала…

— Что значит «нет»?

— Сегодня не день, когда он приходит.

— А в какие дни он приходит?

Корнелия лишь пожала плечами, ведь обычно они не приходят. Ей было всё равно на реакцию отца, всё равно на его гнев… Девочке хотела лишь и дальше сортировать микросхемы, слушая объяснения Дамлина.

— Корнелия, у тебя должно быть четыре разных преподавателя, которые приходят каждый день. Когда последний раз они приходили?

— Преподаватель по культурным особенностям народов приходил 28 дней назад. Он дал мне учебник и сказал, что я сама могу прочитать.

— А другие? — с каждым её ответом его лицо становилось мрачнее и мрачнее.

— Их уже давно не было.

— Корнелия, ты же знаешь, что лгать — это плохо?

— Я не лгу!

— Пойдём со мной.

Он схватил её за руку и повёл в свой кабинет.

Мандерил Ле Шадо всегда хотел быть справедливым лордом. Поступать как человек чести… Но за свою жизнь уже абсолютно точно запятнал свою честь, причем не единожды. 

Сначала была измена. 

Кто бы ему сказал такое лет пятнадцать назад — он приказал бы вырвать тому наглецу язык, при всей своей гуманной натуре. Когда-то он клялся в любви своей невесте. Просил ее руки, преклонив колено. Чуть ли не плакал от счастья, когда услышал заветное «да». Он искренне приносил ей брачные обеты. И любил их сына, но… 

Однажды он увидел ее. 10 лет назад Мандерил встретил Карнлию. И одного взгляда хватило, чтобы понять: он никогда никого не любил… До этого момента. Он никогда не любил свою законную супругу, хотя долгие годы твердил ей об обратном. Лгал? Нет… Он был уверен, что говорил правду. Но Карнлия… Она никогда не соблазняла его, не уговаривала… Напротив, была против их отношений, ведь он замужний мужчина… Только Мандерилу было все равно. Он, лишь взглянув на нее, забывал все обеты, все его клятвы становились ничтожными, а обручальное кольцо растворялось на пальце… 

И самое ужасное, он не сожалел. Никогда. Ни единой секунды. 

Именно с ней он понял, что такое настоящая любовь. Его манило к ней каждое мгновение, хотелось дышать ее кожей, слышать только ее голос… Игра в приличия быстро пала, обнажая горящую правду — их любовь была взаимной. Тогда потянулись долгие дни и быстрые ночи, когда они могли наслаждаться друг другом. Прикасаться. Изучать. Пробовать. Шептать… 

Их любовь горела. Нет, она пылала страшным костром. Они не боялись обжечься, напротив, им хотелось сгореть в нем вместе. 

Только их пламя потухло так же неожиданно, как и началось.

Карнлия погибла при родах. 

Но от нее осталось нечто поистине ценное — Корнелия, которая как две капли воды похожа на мать.

И сейчас она стояла в кабинете, со скучающим видом разглядывая потолок. Лорд же просматривал каждый день по записям с камер наблюдения. Его дочь не лгала. Никто из нанятых учителей не приходил к ней уже 28 дней. И все эти дни она сама сидела в классе, читая учебники и что-то записывая в свою тетрадь. Только сегодня она решила не идти, но все равно взяла учебник.

— Корнелия, как давно это продолжается? — тихо спросил он, не понимая, как такое вообще возможно.

— Что продолжается?

— Такая… регулярность прихода преподавателей.

— С самого начала. Матушка… — девочка запнулась. — То есть мачеха, сказала, что им не стоит тратить на меня столько времени.

В глазах Мандерила — она просто поправила себя, но он обратил внимания на эту «оговорку». Корнелия же редко говорила что-то просто так. Она всегда продумывала все на несколько шагов вперед. Ее никогда не учили играть в шашки, но девочка уже давно играла в шахматы. И научилась этому сама. Как