Принцесса для алого графа - Мика Моник

Но я была одна, да и еще и в своей королевской спальне из Триспенна. В сердце мучительно заныло.

— О мой нежный граф. Не уж то вы были помутнением в рассудке? Как теперь забыть все эти чудные мгновения, что мы пережили вместе?

Потирая ноющую шею, я встала ногами на каменный пол. Холод от камней не пробирал до костей, и теперь я была уверена, что находилась дома. Пройдя мимо окна, я бросила пустой взгляд на высокие горы и прошла к ванной. Нажав на ручку двери, я грустно всхлипнула и открыла дверь.

Передо мной был коридор зеркального замка. Тот самый коридор, в котором граф просил меня загадать те самые три желания. С другой стороны коридора раздавались легкие шаги. Испугавшись быть увиденной, я поспешила закрыться изнутри.

— Что делать? — Я все еще была голой и потому ужасно напуганной.

Моя грудь судорожно вздымалась и опускалась, чем и привлекла мое внимание. Потеряв дар речи, я уставилась на целое достояние, которого у меня и в помине не было. Не сумев сдержаться, я в неверии схватилась за свои упругие формы и закричала.

Кричать мне пришлось не долго. Страх быть обнаруженной, да еще и голой сковал невидимыми цепями. Если я свои худые формы показывать стеснялась, то что уж говорить об этом. Если граф увидит…

Граф!

— Святая мать Лурителле спасибо, спасибо, спасибо. — Зашептала я, ощущая, как по глазам текут слезы счастья.

Теперь у прочих наложниц, про которых мне говорил граф Менелтор нет шанса. Богиня снизошла до меня, откликнулась на мои внутренние мольбы. Неужели мне удалось изменить свою судьбу, и боги вознаграждают меня?

Точно горы! И как я сразу не поняла, что нахожусь в кабинете графа. Только теперь магия воссоздала мои родные покои. Видимо потеряв сознание, я очень захотела оказаться именно здесь.

Многое прояснилось. Как жаль, что я помню столь мало о событиях ночи, и по правде, не уверена в том, что граф лишил меня чести. Он просто не мог! Но очень этого хотел. В этом я не сомневалась.

От мыслей о том, что граф меня хотел, в душе стало приятно и тепло. За эти короткие сроки, этот мужчина сумел свести меня с ума. Ведь раньше я не позволяла ухажерам даже смотреть в мою сторону. А теперь?

А теперь у меня прекрасная женственная фигура, даже у Габриеллы такой не было. И это точно не магия! На ровных изгибах нет ни единого магического следа или отпечатка. Кожа нежная, будто была рождена в бутоне на ровне с другими лепестками. Мне даже показалось, что я стала выше, статнее и желаннее.

Мне нужно это видеть!

Забыв обо всем, я стала рыскать по своей комнате в поисках хотя бы небольшого зеркальца. Но все мои тумбочки оказались пустыми.

— Значит магия не может воссоздать все в точности, как я представляю. Не играет ли граф с огнем связываясь с столь сильной и неизученной магией. Ведь все это не похоже на иллюзию, а тот кролик был вполне реальным.

Сделав свое маленькое заключение, я подошла к давно забытому шкафу. Он стоял в углу у окна, когда-то в нем висели все мои детские платья. Ему не нашлось место в гардеробной, потому он доживал свой век в моих покоях, храня в себе запах цветов и детства.

Хоть я и не заглядывала в него уже лет пять, я отчетливо помнила, что внутри него было зеркало в полный рост. Скрестив пальцы, я распахнула белоснежную дверцу.

Зеркало было на месте, в отличие от моей челюсти. Та принцесса Нориэль, что родилась в Триспенне, канула в лету. А на смену ей пришла благородная леди Нориэлла, или лучше сказать графиня Нориэлла. Так я себя окрестила этим утром.

Ростом я стала выше на две головы, и это было за счет того, что у меня до жути вытянулись ноги. Если бы не появившиеся пышные бедра, с прежней-то фигурой я бы походила на цаплю. Но нет, бедра не разочаровали — совсем. Красивее моих ягодиц, были разве, что ягодицы графа Менелтора. Талия, которой в силу маленького веса у меня не наблюдалось, теперь осиной дугой отделяла прекрасные выпуклости от пышной груди.

Грудь, про нее я бы написала отдельную поэму. Она была белоснежной с розовыми, как лепестки ореолами сосков. Дальше вся эта картина перетекала к длинной утонченной шее и маленькому подбородку. Губы, теперь они были на столько чувственными, что я была готова целовать их отражение. От прежней меня остались только большие синие глаза и маленький нос.

Но все равно лицо было другим, я прежняя и ныняшняя два разных человека. Теперь я как две капли воды стала походить на собственную матушку.

Матушка! Где моя сумка?

Когда я пришла к графу в кабинет, она была на мне, как в принципе и одежда. А сейчас ее нигде нет. Я бросилась на кровать в тщетной попытке перевернуть все подушки и одеяла.

— Нет, нет, нет. Я не могу потерять ее единственный портрет. Это все, что у меня осталось. — Взвыла я, опуская руки.