Путь убийцы - Дж. М. Керл

Веснушчатый парень рядом ткнул меня локтем в плечо:

— Да ладно тебе, не верю, что ты никогда не думала о том, в какую гильдию поступить. Ты дукай?

— В гильдию магов, будь у меня магия, или к учёным. Но я не дукай.

— Большинство из вас, за стеной, не дукаи, — пожал он плечами. — Это передается по крови, но иногда пропускает кого-то в семье, или же кто-то извне становится первым. Я-то пройду испытание, а вот если бы не прошел, семья бы от меня, наверное, отреклась и отправила в Лотлтон вместе с вами. Каково там вообще, за стеной?

Я повела плечом и отвернулась. Было предельно ясно, что он думает о месте, откуда я родом, и мне не хотелось ляпнуть глупость, о которой я пожалею.

— Я слышал, там свобода. Я видел только рисунки водопада и всегда хотел исследовать гору Драконья Гряда. Ты там бывала?

Я повернулась к нему. Неужели ему действительно было любопытно, а не просто хотелось покровительственно посмеяться?

— Это слишком далеко от моей деревни, но я тоже всегда хотела туда попасть.

— Не могу дождаться, когда выберусь наружу. Жителям Найтхейвена нельзя уходить, пока нас официально не объявят дукаями и мы не пройдем обучение. Я, скорее всего, стану учёным, как мои родители. — Он сжал свой тощий бицепс. — Я не создан для драки, к сожалению, хотя я быстрее и сильнее вас, обычных людей. Ты когда-нибудь встречала дукая?

— До сегодняшнего дня — нет.

Первого кандидата на посвящение вызвали на светлую каменную платформу и вручили серебряный кубок. Он поднес его к губам и выпил. Мое сердце ушло в пятки.

— Зачем нужен кубок? Разве мы не должны бегать и поднимать тяжести во время испытаний? — Именно так мне рассказывали Кейс и мой брат Айварр.

— Это по-старинке. видишь вон ту женщину? — Он указал на сгорбленную старуху в черном плаще с капюшоном и с посохом, на конце которого болтались черепа мелких зверьков. — Она подаст тебе кубок. Ты выпьешь из него. Если ты дукай, она узнает. Маги придумали это два года назад, когда заподозрили, что люди за стеной скрывают свои способности. Мы в Найтхейвене считаем это за честь, но далеко не все в Лотлтоне так думают. Почему так?

Во рту у меня было сухо, как в пустыне. Весь мой план заключался в том, чтобы не показывать им, насколько быстро я умею двигаться.

— Может, потому что вы бросаете нас снаружи, чтобы на нас охотились и убивали.

Он уставился на меня так, будто слышал подобное впервые в жизни.

Светловолосая девица с закрученными в узлы волосами обернулась и рявкнула на нас:

— Заткнитесь! Я из-за вашего тявканья ничего не слышу.

Я сжала пальцы в кулаки по бокам. Ей явно не помешало бы съездить по зубам.

Нас вызывали по одному. Никого из тех, кто прибыл из-за стены, пока так и не объявили дукаем — их всех отправляли влево, вернуться к семьям. Некоторые выглядели разочарованными, другие же выдыхали с облегчением. Почти всех кандидатов из Найтхейвена распределяли в одну из гильдий, и их семьи взрывались ликующими криками. Те немногие, кого не выбрали, были раздавлены. Одна девушка разрыдалась и убежала со сцены. Один парень даже попытался всадить себе нож в живот, но воин успел его перехватить.

Разница в отношении к происходящему была ошеломительной. По мере того, как подходила моя очередь, я судорожно искала взглядом отца и наконец заметила его в десятом ряду. Меня мутило, но он ободряюще кивнул мне и тепло улыбнулся.

Светловолосая девица приблизилась к старухе. Она выпила из кубка и мгновение спустя была отправлена вправо — что, как я успела понять, означало переход к следующему испытанию.

Группа из четырех магов о чем-то шепталась между собой, пока она проходила мимо. Учёные, казалось, что-то усердно конспектировали. Один из воинов кивнул ей; учитывая лук за ее спиной и боевую краску на лице, я предположила, что именно туда она и отправится.

Ассасины — трое мужчин и одна женщина, одетые во все черное, с закрытыми лицами и головами, за исключением прорези для глаз, — не нарушали своих величественных поз: руки за спиной, ноги на ширине плеч, грудь колесом. Как и ко всем кандидатам до нее, они не проявили к ней абсолютно никакого интереса, когда она проходила мимо. То ли они были слишком разборчивы, то ли просто не любили показывать свою заинтересованность в кандидате.

Веснушчатого парня вызвали вперед. Когда только успела подойти моя очередь? На пояснице выступили капли пота. К горлу подступила тошнота. Он пошел вправо — дукай.

— Иди сюда, девчонка, — пропела старуха. С каждым шагом на платформу мои ноги становились всё тяжелее.

Мужчина-ассасин с самого края слева, самый высокий из четырех, казалось, откровенно скучал. Самые синие глаза, которые я когда-либо видела, то и дело устремлялись к небу, будто он ждал, когда всё это закончится, пока он не склонил голову к мужчине справа от себя; его челюсть едва заметно дернулась под черной тканью. Мне почему-то стало любопытно, что именно он говорит. Ни один из ассасинов до этого момента даже не шелохнулся, не говоря уже о том, чтобы заговорить.

Затем он опустил взгляд и посмотрел прямо на меня.

По спине пробежал мороз, когда наши глаза встретились, волоски на затылке встали дыбом, и невольная дрожь покрыла мои руки мурашками. Я силой оторвала от него взгляд.

Всё вокруг меня, казалось, померкло, пока я разглядывала черепа грызунов и птиц, болтавшиеся на посохе старой карги. Стоявший подле нее мужчина в сливово-пурпурной мантии протянул мне кубок. Я сжала тяжелый металл в руках, но помешкала пить.

Этот момент мог навсегда изменить мою жизнь.

Затуманенные карие глаза старухи впились в меня. Половины зубов у нее не хватало. Глянец вороньих перьев, вплетенных в концы ее двух косичек, заставил меня задуматься, не принадлежали ли эти перья когда-то одному из тех черепов.

Ее посох со стуком ударился о землю, заставив жуткие черепа столкнуться друг с другом.

— Пей.

Синеглазый ассасин всё так же пристально наблюдал за мной. Из-за него я нервничала еще сильнее.

Я быстро сделала глоток. Жидкость оказалась сладкой и густой, очень похожей на мед. Я несколько раз моргнула: всё вокруг вспыхнуло оглушительно ярким светом, будто я уставилась прямо на солнце, в ушах зазвенело, а затем четкость вернулась, вот только мир, бывший мгновение назад, теперь казался блеклым по сравнению с настоящим. Цвета стали ярче. Морщины и пятна на лице старухи углубились и заострились.