Брачный приговор - Натаэль Зика

Герцог отхлебнул из бокала и, икая, продолжил:

— Даже если я успею вернуть жену до родов, выдать чужого ребёнка за сына графини теперь всё равно не получится! Люди не поверят, что женщина, которую ник-к-кто не видел с животом, вдруг родила. От обоих надо избавляться! От неё — когда родит, от него — как только родится. Ни к чем-му мне лишние свидетели и лишние проблемы.

Дедея, прижимая руку ко рту, чтобы не закричать, по стеночке отошла от двери.

Она и раньше знала, что Виллем ищет способы вернуть Иллариту, и думала, что со временем он забудет, успокоится и смирится. Но теперь ей стало понятно: он не смирится никогда.

И её сын, первенец и наследник герцога де Эмер, не нужен ему ни сейчас, ни потом. Как и она сама.

Женщина тихо вернулась в свои покои и, только выгнав служанок, позволила себе рухнуть на кровать и разрыдаться в голос.

Она плакала, не сдерживаясь, не зажимая рта подушкой и не боясь, что кто-то услышит её отчаянные, сдавленные всхлипы…

Её мечты о богатстве и власти, о том, что она станет герцогиней, а её сын унаследует титул, разбились о холодное равнодушие. Герцог просто её использовал и теперь готов был выбросить, как ненужную вещь.

Дедея плакала до головной боли, до сухости в глазах, пока слёзы не кончились и на смену отчаянию не пришла пустота. Плакала и проклинала тот день, когда согласилась стать любовницей человека, который не способен любить, жалеть и ценить тех, кто ему предан.

Она опомнилась только тогда, когда сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату начал пробиваться бледный, рассветный свет. И в тот же миг её осенило: Виллем потерял интерес, от прежних союзников не осталось и следа и даже слуги её ненавидят. Но есть те, кто не отказывает просящему, если тот приносит достойную жертву.

Духи предков!

Дедея с трудом поднялась с кровати, вытерла остатки слёз и, неуклюже переваливаясь из-за большого живота, покинула свои покои. Её путь лежал в храм.

Туда, где, как она надеялась, могли её услышать и, быть может, подсказать выход из ловушки, в которую она сама себя загнала.

Стоило Дедее переступить порог храма, как её окутали полумрак и запах воска. Световые шары под потолком горели тускло, наполняя святилище густым, зыбким сумраком, в котором стены казались покрытыми дрожащими тенями.

Опухшая от слёз, с красными воспалёнными глазами, она чувствовала себя маленькой, жалкой и ничтожной — не той, кто ещё недавно помыкал законной герцогиней, а обычной испуганной женщиной, которая не знала, куда бежать и у кого искать защиты.

Не в силах больше стоять на ногах, Дедея опустилась прямо на холодные каменные плиты. Ей было тяжело дышать, огромный живот мешал наклоняться, но она терпела.

В храме стояла такая тишина, что женщина слышала неровный стук собственного сердца.

Выдохнув, Дедея постаралась сосредоточиться, затем извлекла из кармана небольшой кожаный мешочек и высыпала его содержимое на алтарный камень. Звеня и поблёскивая в тусклом свете, на гладкую поверхность упали золотые монеты. Следом высыпались несколько крупных рубинов и изумрудный кулон с россыпью бриллиантов — её самая большая ценность. Дедея берегла их на чёрный день, и вот он настал…

— Духи предков, я пришла к вам не с пустыми руками. Если этого мало, я готова принести любые дары, любую жертву, только помогите мне.

Она замолчала, прислушиваясь, но духи не отвечали. Тогда, торопливо и сбивчиво, выплёскивая всё, что накопилось за эти долгие, мучительные месяцы, она продолжила:

— Я не знаю, что делать! Лорд Виллем больше не желает меня знать. Даже не замечает, а когда я сама прихожу к нему, прогоняет или смотрит как на пустое место. А ведь он дал мне власть над своей женой, позволил помыкать ею, ласкал меня, задаривал нарядами и драгоценностями, позволил быть хозяйкой в его замке. Что это значило, если не желание прогнать нелюбимую жену и взять меня, ту, кто носит его наследника? Но как только его недотёпа-жена отправилась погостить к отцу, герцога словно подменили. А теперь всё стало совсем плохо.

Она всхлипнула:

— Недавно я случайно услышала, что милорд собирается после родов отправить меня в бордель, а нашего малыша отдать в приют.

Дедея замолчала, переводя дыхание, и вдруг почувствовала, как в храме заметно похолодало. Тишина давила, духи не отвечали, и ей стало не по себе — будто кто-то невидимый смотрел на неё из темноты и не спешил на помощь.

— Моя семья меня не примет, — продолжила она, торопясь высказаться, пока её не прервали. — Отец отрёкся от дочери, когда я стала любовницей его светлости. Мне некуда возвращаться, не у кого просить помощи, а герцог хочет отнять ребенка, а меня сделать падшей женщиной.

Она подняла голову и посмотрела на алтарь.

— Духи, я умоляю вас, вразумите лорда Виллема! Заставьте его одуматься и вспомнить, что я ему отдала свою невинность. Пусть он поймёт, что я не враг ему, не обуза и не помеха. Я хочу быть его женой, хочу, чтобы наш сын носил имя отца. Хочу, чтобы его светлость гордился нами, а не стыдился или прятал от мира свою женщину и сына. Также я не хочу, чтобы он сам бегал от нас, как от чумы. Вразумите своего потомка и напомните ему, что мой малыш — наследник вашего рода!

Она замолчала, ожидая ответа. Секунды тянулись бесконечно, и её уверенность таяла с каждым мигом, сменяясь липким, холодным страхом. А потом воздух дрогнул, и многоголосый шёпот разлился под сводами храма.

— Ты просишь за того, кто не достоин верности, — произнесли духи. — Ты любишь не человека, а своё отражение в его глазах. Ты хочешь не счастья, а власти. Ты не мать, которая думает о ребёнке, ты женщина, которая боится потерять то, что никогда ей не принадлежало.

Дедея замерла, не в силах вымолвить ни слова.

— Ты должна сделать выбор, Дедея. Что для тебя важнее: остаться с герцогом, но потерять сына? Или сохранить ребёнка, но навсегда расстаться с его светлостью?

— А нельзя ли сохранить и сына, и герцога? — прошептала она, уже зная ответ.

— Нет, — голос духов был твёрд и безжалостен. — Ты должна выбрать что-то одно.

— Но как я могу решить, от кого отказаться, если они связаны? — воскликнула она. — Мальчик навсегда привяжет ко мне лорда Виллема. Если бы не беременность, герцог давно бы меня отослал. С другой стороны, если я выберу ребёнка и откажусь от возможности стать герцогиней, то на