Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук

- Ах, матушка, наш отец занимает такую важную должность при королевском дворе! Я думаю, очень многие советники завидуют ему! Разве нет?..

- Да, конечно, ты права, – неохотно ответила женщина.

И Лера вновь поспешила развить свою мысль:

- Матушка, как бы я хотела пойти в храм Будды и вознести там молитву за здоровье и отца, и вас, мама, и братишек и малышки Гё Со! Вы позволите мне сделать это?

- Пойти в храм Будды? – переспросила госпожа Ан. – Но зачем же ходить, если у нас есть паланкины?

- А вы, матушка? – с внутренним опасением спросила Лера.

- У меня очень много дел сейчас. Мы только недавно вернулись из деревни, и нужно проследить, чтобы слуги полностью приготовили дом к проживанию здесь. (Девушка мысленно выдохнула.) Так что поезжай одна, но возьми свою служанку и воинов отца в сопровождение! – распорядилась женщина.

Лера расплылась в улыбке, но тут же поспешила спрятать ее, склонив лицо в поклоне:

- Хорошо, матушка, как скажете!

- И вот что еще, Со Хён! – вспомнила мать. – Не пристало тебе отправляться в храм с пустыми руками. Наша семья в состоянии принести достойные дары Светозарному Будде. Я сама отберу то, что подойдет для подарков. Пусть потом пара крепких слуг отнесет их в храм, когда ты отправишься туда.

- Как скажете, матушка!

- И попроси Будду, чтобы он оберегал вашего отца от разных неприятностей…

- Конечно, мама! – промолвила Лера, снова берясь за иголку.

Итак, дело было сделано, и через два дня «молодая госпожа Шим Со Хён» в сопровождении служанки Ха Юль, четырех стражников и трех слуг с дарами для храма Будды отправилась в небольшом, богато украшенном паланкине на моление. Время подходило к полудню, и девушка была вся в предвкушении встречи с возлюбленным, по которому уже успела сильно соскучиться.

Перед храмом процессия остановилась, носильщики опустили паланкин на землю, Ха Юль помогла госпоже выбраться наружу, подняв вверх дверцу, стражи застыли вокруг, как молчаливые статуи, а девушка, приказав им дожидаться ее здесь, кивнула служаночке и, сделав знак слугам с дарами следовать за ней, пошла внутрь.

Здание храма было не слишком большим, но за счет множества окон казалось пронизанным светом и очень просторным. Этот эффект поддерживали и открытые сейчас, в теплое время года двери, создавая впечатление воздушности и одухотворенности.

Широкая площадка перед самым храмом была вымощена плоскими плитками, так хорошо подогнанными друг к другу, что между ними практически не оставалось зазоров, лишь кое-где редко в узкие щели пробивалась особо настырная тонкая травка.

Вместе с этой площадкой храм находился на некотором возвышении, и от дороги к нему нужно было подняться по нескольким каменным лестницам с серыми ступеньками. Но не это было самым удивительным. Все пространство между лестницами, представляющее собой естественные террасы, как бывает на склонах некоторых гор или холмов, было уставлено круглыми бадьями, заполненными водой, в которых росли многочисленные лотосы самых разных оттенков – от снежно-белых до насыщенно-розовых, горделиво расправлявших свои лепестки между мясистыми круглыми, темно-зелеными листьями.

Над цветами вились прекрасные бабочки самых сказочных расцветок и деловито жужжали трудолюбивые пчелы. А одном месте по каменным ступеням террасы стекала хрустально-прозрачная вода из бьющего из-под земли родника, создавая искрящийся на солнце водопадик. Вода сбегала в небольшой прямоугольный бассейн, обложенный все той же серой плиткой. Видимо, как и во всех подобных бассейнах, вода из него куда-то вытекала, не позволяя переполнить емкость.

Лера залюбовалась всей этой красотой, но все же пошла вверх, к храму.

У самого входа ее встретил пожилой, обритый наголо служитель в сером одеянии, и девушка уважительно поклонилась:

- Скажите, отец мой, могу ли я помолиться в храме о здоровье своих родных?

- Конечно, юная госпожа! – с легкой улыбкой кивнул монах.

- Отец, хочу оставить в храме скромные дары от нашей семьи…

- Из какой семьи вы, молодая госпожа?

- Я дочь советника Шим Она, Со Хён, – снова поклонилась девушка.

- Я наслышан о вашей достойной семье, дочь моя, – кивнул служитель. – Что ж, вы можете идти в храм, а ваши слуги пусть пройдут за мной.

- Вы слышали? – обратилась к тем девушка. – Ступайте за служителем, а затем вернитесь к паланкину и ждите меня там.

- Да, госпожа, – одновременно поклонились оба.

Лера, а вслед за ней и Ха Юль, на отстающая от госпожи ни на шаг, вступили под сень храма, у стены которого возвышалась статуя Будды Лучезарного.

Своды храма поддерживали массивные прямоугольные колонны, идущие вдоль всего периметра помещения. Между ними и стенами оставалось некое пространство, и при желании можно было укрыться за колонной, если кто-то желал оставаться неузнанным и незамеченным.

На полу тут и там расположились на плоских подушках люди, пришедшие с молитвой. Они сидели, сложив ноги по-турецки, соединив ладони перед грудью. Некоторые опустили головы, погрузившись в молитву. Другие прикрыли глаза, видимо, для того, чтобы лучше проникнуться атмосферой этого места.

Валерия обежала взглядом молящихся, но никто из них не напоминал Юн Хо. И когда уже девушка хотела отыскать свободное местечко и по-настоящему предаться молитве, она краем глаза заметила шевеление сбоку, у одной из колонн. Повернула голову и с радостью увидела своего любимого: как всегда, в неприметной одежде простолюдина, он стоял, слегка выдвинувшись из-за широкой колонны, и неотрывно смотрел на нее.

Лера шепнула служанке:

- Ха Юль, ты пока помолись там, а я…

Но служаночка уже тоже заметила разбойника и кивнула своей госпоже, промолвив только:

- Будьте осторожны, барышня!.. – и направилась поближе к статуе божества.

А Лера, двигаясь вдоль стены, приблизилась к колонне, за которой вновь скрылся парень. Теперь они оказались рядом, стоя так, что ни из храма, ни с улицы их не было видно.

Юн Хо взял девушку за руку и, поднеся тонкую кисть к губам, прикоснулся невесомо очень нежным поцелуем:

- Со Хён!.. Сокровище мое… Ты пришла!

- А разве могла я не прийти, любимый? – тихо ответила девушка, поедая глазами лицо мужчины.

- Я скучал, моя королева!

- Опять ты, Юн Хо?! Не говори так! – нахмурилась она. – Я боюсь: а вдруг кто-то услышит?!

- Не услышит, – он порывисто притянул