Госпожа Лидия - Малиновая Карамель

– С удовольствием. – его глаза нашли Антессу и дальше он уже говорил не со мной, не с присяжными, а с убийцей брата. – Как-то раз я заметил, что брат не может нормально сидеть. Подумал, что они переборщили с женой во время супружеских игр и не моё это дело. Буквально неделей позже я увидел исполосованную в кровь спину его сосупруга и когда спросил его откуда это, он лишь отмахнулся и попросил не лезть. – голос эрсхонца буквально звенел от ярости, что он сдерживал, его ладони сжались в кулаки и, казалось, он готов накинуться на Антессу. – Я всё больше и больше замечал травм у них обоих и неосторожно заявил, что пойду в стражу и сообщу об этом. Это услышала госпожа. Она стала угрожать, что убьёт Лейха и Ааруса, если я кому-нибудь скажу. – он на миг остановился, делая пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Я молчал годы. Годы наблюдал за тем, как мучают брата и его близкого друга. Всё что я мог, это лечить их раны. А потом и помогать их сыну, которого госпожа Антесса буквально скрывала от мира, как грязный секрет. Мальчик плохо питался, почти не видел света Аль и редко дышал свежим воздухом. Но я подделывал документы, чтобы казалось, будто у них в семье всё хорошо. Я выполнил свою часть сделки, так почему ты их убила! – сорвался на крик Чарни, пытаясь подойти к Антессе с намерением выбить из неё ответы, не меньше.

Ему дорогу преступили трое стражей, но он продолжал кричать, хотя его почти не было видно из-за спин эрсхонцев.

– Я сделал как ты просила, я молчал и подписывал бумаги. Зачем ты его убила? Почему?! – парень явно впал в состояние истерии и больше не годился для допроса.

Думаю, это же поняли и Верховные. Санти жестами показала стражам увести его из зала, и они не секунды немедля оттеснили его к дверям, не применяя силы. Всё же он был больше жертвой, чем преступником, хоть его и наказали, лишив лицензии на работу медбратом в больницах, он мог поддаться на корабли или просто сменить профиль, став аптекарем или вообще другим специалистом, чья работа не связана с медициной.

Мы подождали пока его крики затихнут. Всё это время я смотрела на Антессу, ожидая увидеть у неё на лице хоть какие-то человеческие эмоции: раскаяние или сочувствие. Но там была лишь насмешка. Она смеялась над Чарни, что потерял брата, над его словами.

– Продолжим. – махнула рукой Санти, когда шум в зале немного стих.

Всех кроме обвиняемой тронул монолог Чарни, его искренний гнев. И многие заметили почти злорадную улыбку на лице эрсхонки, которая словно подначивала парня продолжать, доказывать, что он животное, которое действует на эмоциях, а она разумная, ведь ей правят не чувства, а серое вещество в голове.

– Я хочу пригласить для ответа госпожу Фросию.

Сзади послышался шорох тканей и буквально спустя десять секунд слева от нас с Антессой встала весьма пожилая госпожа. Из документов я знала, что ей сто тридцать семь лет и её мужья давно ушли из этого мира. Из родных у неё остался лишь сын и ради него она готова была на всё, что и доказала на деле, хоть и не в лучшем ключе.

– Я госпожа Фросия, дочь покойной госпожи Царья́ны, клянусь говорить только правду и, если солгу, пусть меня покарает богиня. – низко поклонилась женщина Верховным или статуе богини, я не уверена, но искренность в её голосе была неподдельной.

– Ваши слова услышаны. – важно кивнула Тиара, послав женщине ободряющую улыбку.

Она была виновна и ей уже ранее вынесли приговор, назначив штраф и лишив должности, но в отличии от Антессы она вызывала сострадание и раскаивалась в совершённом.

Полностью седые волосы заплетены в две тонкие косички, что спускались почти до пола и соединялись там в одну. Большие серые-зелёные глаза уже не сияли, а блекло светились, что указывало лучше любых слов на её возраст. Кожу давно покрыло бесчисленно количество морщинок, хотя она не утратила своей элегантности и бодрости.

На ней был бледно-сиреневый костюм с серебряным узором на юбке, имитирующим стайку рыбок. И хоть она была вдовой на её шее до сих пор блестел брачный камень с чистейшим алмазом обрамлённым светлым золотом.

– Госпожа Фросия, – обратилась к ней, когда с реверансами было покончено, – расскажите, пожалуйста, о чём вас просила подсудимая и чем угрожала, если вы не выполните её требование.

Женщине явно было некомфортно говорить о том, что она сделала, хоть и под давлением. Но переборов свой стыд она негромко начала свой рассказ.

– Мы работаем вместе с госпожой Антессой больше десяти лет. Точнее работали. – запнулась она, но после громче продолжила. – В последние два года она заставляла меня скрывать документы и некоторые сообщения, что она отправляла в космос используя рабочий планшет, что незаконно. Когда я сказала, что сообщу об этом начальству, госпожа Антесса стала угрожать, что загубит семейный бизнес моего сына. – на глазах женщина навернулись крупные слёзы. – У меня никого не осталось кроме него, а ферма, где он с женой и другими мужьями работают это всё что у них есть. Она небогатая, но на жизнь хватает. Они планировали в скором времени завести ребёнка, и я не могла позволить их единственному источнику доходов кануть в небытие. – уже всхлипывая всем телом, с трудом говорила госпожа Фросия. – Потому я молчала. И делала всё, что скажет госпожа Антесса.

Чтобы дать ей передышку я решила перетянуть на себя внимание.

– Для справки. Сын госпожи Фросии женат на одной из сестёр господина Ааруса, в чьей смерти обвиняется госпожа Антесса. – я указала на молчащую эрсхонку, которая словно абстрагировалась от реальности. – Он был старшим мужем обвиняемой.

– У стороны защиты есть вопросы к свидетелю? – спросила Санти, когда Фросия достаточно пришла в себя и могла продолжить отвечать на вопросы.

Антесса часто заморгала, будто просыпаясь. Её стальной взгляд упёрся в пожилую эрсхонку, и та вздрогнула, отвернувшись от сумасшедших глаз.

– Я хочу спросить