Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

Иногда мне не верится, что прошло уже три года с тех пор, как я нашла её мяукающей в выброшенном бумажном пакете за моим любимым фургончиком с тако: раздутую от глистов, слипшимися глазами и наполовину лысую из-за алопеции от блох¹⁶. Была уверена, что она не выживет. Но я ухаживала за ней, выхаживала её, держала на руках, и она справилась. С тех пор она стала моей верной спутницей.

— Как ты там наверху? Ты устроила небольшую сцену с моей клиенткой.

— Мрррп.

— Да, знаю, это было грубо, когда она спросила, почему ты белая, но я поставила её на место, не волнуйся. Ты лучший фамильяр, о каком только может мечтать эмпат.

Хотя мои способности работают с животными не так, как с людьми, (интересно, не потому ли, что они в основном дальтоники?), я вижу маленькие рябящие волны довольства, заполняющие воздух вокруг неё.

— Ох, вот моя девочка. Сейчас, дай-ка я принесу тебе лакомство в тюбике, а потом включу твоё любимое шоу, пока буду заниматься рукоделием. Как тебе такое?

— Миииирп!

— Вот и я о том же.

Я ставлю напиток и спешу сделать именно это. Когда тюбик уничтожен, а я трачу десять минут на выяснение, куда делся мой энергетик, я наконец сажусь за стол, чтобы закончить сохранять цветы с похорон моей матери. Часть я заливаю смолой, часть сушу для попурри¹⁷, а остальные превращаю во вставки для скрапбука¹⁸, который делаю об Энни. Не об Офелии, а об Энни. Без украшательств. Без представления. Просто о лучшей маме, о какой я только могла мечтать.

Уверена, что, по мере того как идут дни, я найду и другие способы превратить остатки нашего последнего прощания с ней в памятные вещи, но сейчас я позволяю мыслям расплыться, а рукам — двигаться.

В конце концов, у меня есть целый час до следующего клиента (видеозвонка), и уж теперь-то я ни за что снова не потеряю счёт времени.

ГЛАВА 3

ПОЛ

Обмани меня раз — это убийство.

Обмани меня дважды — это заговор.¹⁹

— Я… я не могу поверить, что это реально, — бормочет Пенелопа по видеосвязи.

Я полностью её понимаю. Всё в мире кажется каким-то размытым. С того момента, как я позвонил в полицию, потом ждал их приезда, отвечал на их вопросы, и вплоть до того, как мои братья и сестра начали приезжать один за другим и мне пришлось объяснять им, что случилось, всё кажется настолько нереальным. Словно я бреду сквозь сон, которого просто не может быть.

Лютер правда мёртв? А мой отец? Я не могу выбросить из головы его образ: он спокойно сидит в кресле, как я видел его столько раз прежде. Всё почти могло бы показаться обычным, если бы не серебряный клинок, торчащий из его груди, и не месиво крови и конечностей повсюду вокруг. Я вымыл руки раз двенадцать, но всё ещё чувствую тяжёлый, слишком окоченевший вес руки моего брата, повисшей на его перстне-печатке.

— Мне нужно выпить, — говорит Джеки. — Сироте тут можно получить выпивку?

— Джексон! — рявкает Крис, но младший брат лишь вяло пожимает плечами.

— Что? Слишком рано об этом говорить? Мама умерла, когда я только родился, а теперь и папы нет. Значит, вот кто мы теперь. Сироты.

Боже, как же мне хочется, чтобы у моего младшего брата была хоть капля такта. Лютер бы знал, как с этим справиться. Хотя он стал куда больше занят своими обязанностями наследника, с чрезвычайными ситуациями он всегда справлялся тактично и достойно. Кто-то сказал бы, что это не очень похоже на альфу, но эти люди идиоты. Доброта и спокойствие Лютера не были слабостями, и даже если во взрослом возрасте мы отдалились друг от друга, я всегда ценил, что он достаточно доверял нам, своим братьям и сестре, чтобы показывать эту уязвимую часть себя, даже после того как отец напоминал ему, что он должен выработать определённую манеру поведения, чтобы стать следующим лицом семьи.

— Нам всё же придётся попросить вас подождать, пока мы не закончим с вопросами, прежде чем вы употребите какой-либо алкоголь, — говорит один из детективов, возвращая моё внимание к ним. Кажется немного нелепым, что я мог забыть: они сидят на диване в нашей гостиной так, будто им самое место в поместье ВанМарков.

— Что, от стопки виски волк-перевёртыш напьётся? — смеётся Джексон, поднимаясь.

Обычно я бы просто закатил глаза на его выходки, но он начинает действовать мне на нервы.

Покой.

Безмятежность.

Контроль.

Я снова и снова повторяю мантру в голове. Сейчас мне нужны контроль и самообладание больше всего на свете, даже если мне кажется, словно я хожу во сне по худшему кошмару, какой мне только доводилось видеть.

— И всё же мы настаиваем.

— Как скажете, — растягивает слова Джексон, но, к счастью, садится.

Детектив слева начинает задавать вопросы. Он представился и показал мне значок, но хоть убей, я не могу вспомнить его имя. Что-то обычное, но всё, что я могу вспомнить, — он медведь-перевёртыш и детектив.

— Я спрошу каждого из вас, где вы находились во время убийства и можно ли это чем-либо подтвердить.

— Ваши офицеры уже спрашивали меня, когда только приехали, — бормочу, не очень-то желая снова всё пересказывать. Потому что, если я это сделаю, то снова окажусь в той комнате.

— Да, мы знаем, но просто хотим услышать это ещё раз. Особенно теперь, когда вы все собрались, чтобы дать собственные показания.

— Разве вам не следует разделить нас, чтобы убедиться, что мы не повлияем на показания друг друга? — спрашивает Пенелопа. Она, конечно, права, но хоть раз она не могла просто позволить всему быть чуточку проще?

Покой.

Безмятежность.

Контроль.

— Вы считаете, что показания ваших братьев повлияют на ваши, мисс ВанМарк?

— Конечно нет, но это стандартная процедура…

— Мы сами решим, что является стандартной процедурой, а что нет, мэм, — говорит детектив справа. То, что мужчина средних лет разговаривает с моей сестрой так снисходительно, хоть и до скуки привычно, въедается мне под кожу ещё сильнее, чем выходки младшего брата.

Однако я реагирую не так быстро, как Джек.

— Не разговаривайте с ней так, — говорит он, и его голос звучит серьёзнее, чем я слышал за последний год. — Она практически гений и крутой юрист, который буквально меняет мир там, где находится. Немного уважения вам бы не помешало.

— Не обязательно стелиться