Скованные тьмой. Второй шанс - Екатерина Вострова

Несколько бабочек соскользнули с пальцев и растворились между деревьями. Она обхватила себя руками, чтобы согреться, прислушиваясь к слабому отклику, которым отзывалась ее магия на присутствие животных.

Чувствовались только мелкие существа: пара белок в дупле и уж в сухой траве. Они не годились ни для защиты, ни для быстрого передвижения.

«Ладно, — упрямо подумала Селеста, продолжая идти по дороге и не позволяя себе унывать. — Олени просто далеко — лес большой. Но рано или поздно кто-то крупный окажется в пределах досягаемости».

В этот момент позади послышались стук копыт и скрип колес. Селеста напряглась и отошла к обочине.

Черная элегантная карета без герба остановилась. На углах мягко покачивались магическим светом два фонаря, отбрасывая золотистый круг на дорогу и придорожные кусты.

Дверца открылась, из кареты выглянул мужчина. На мгновение свет одного из фонарей упал на его лицо, и у Селесты перехватило дыхание.

Деймон

Я открыл дверцу кареты. Свет магических фонарей упал на лицо Селесты, и я на мгновение потерял дар речи. Ее губы посинели от холода, веки припухли от слез, а выбившиеся из прически волосы липли к влажным щекам.

От вида ее, такой замерзшей и потерянной, внутри поднялась темная, почти болезненная ярость. Хотелось завернуть Селесту в плащ, спрятать в карете, а затем вернуться в поместье и обстоятельно объяснить Вильяму, что племянниц не продают. Объяснить так, чтобы запомнил урок до конца жизни.

— Вы?.. — выдохнула Селеста, широко распахнув глаза. На лице мелькнуло такое искреннее облегчение, что я едва не протянул к ней руку раньше, чем успел выйти из кареты. — Милорд, вы едете в сторону столицы? Не могли бы вы меня подвезти?

— Нет, я еду не в столицу, — ответил я, ступая на дорогу.

Надежда в ее глазах погасла так быстро, что тут же захотелось взять свои слова обратно, хотя я сказал чистую правду.

Селеста растерянно сжала ремень дорожной сумки.

— Я понимаю. Тогда не буду вас задерживать, простите, — пробормотала она и отвела взгляд.

Она уже повернулась к темной дороге, словно заранее примирилась с тем, что придется идти одной.

Я мягко взял ее за локоть. Даже через пальто почувствовал, как сильно она дрожит.

Селеста замерла и посмотрела сначала на мою руку, а затем в лицо, но отстраняться не стала.

— Селеста, подождите. Вы действительно собираетесь идти пешком всю ночь? Вы же замерзнете насмерть.

— Я дойду до… — Селеста облизнула пересохшие губы, и мой взгляд невольно задержался на них.

— До чего? — приподнял я бровь. — До академии? Пешком? Ночью? Не глупите.

Ее взгляд скользнул по моим рукам, задержался на губах и только потом вернулся к глазам. Это продолжалось не больше секунды, однако я успел заметить, как на ее щеках появился румянец, совсем не похожий на след холода.

— А куда вы направляетесь? — тихо спросила она.

— В свой замок, — спокойно ответил я. — Переночуете там, а утром я лично отвезу вас в академию. У меня много гостевых комнат и слуг. Уверяю, вы будете в безопасности.

Селеста закусила губу, явно борясь с собой. Она посмотрела на темную дорогу впереди, потом на теплый свет, лившийся из открытой дверцы кареты.

— Мы едва знакомы… — колебалась она.

— Мы знакомы больше недели, — мягко возразил я. — И вы прекрасно знаете, что я не собираюсь причинять вам вред.

Ветер усилился, подхватил полы ее тонкого пальто. Я снял плащ и накинул ей на плечи, прежде чем она успела возразить. Тяжелая темная ткань почти полностью укрыла маленькую фигурку. Поправляя ворот, я случайно коснулся пальцами обнаженной кожи у основания ее шеи, Селеста вздохнула, но не отступила.

Моя рука задержалась рядом с ее ключицей дольше, чем было необходимо. Селеста подняла глаза, и несколько мгновений мы просто молча стояли.

— Спасибо большое, — наконец произнесла она. — Мне действительно некуда сейчас пойти.

Я помог ей забраться в карету, накрыл теплым плащом и сел напротив. Закрыл дверцу, и карета тронулась.

Селеста плотнее закуталась в мой плащ. Ворот скрывал почти половину ее лица.

— А откуда вы едете, милорд? — спросила она скорее из вежливости, чем из любопытства, просто чтобы заполнить неловкую тишину. — Простите, что спрашиваю, просто странно встретить вас здесь посреди ночи.

«Ничего странного», — подумал я.

Я следил за Селестой с момента, как она вошла в поместье, подкупил слугу, чтобы отправил ее ждать аудиенции под дверью кабинета. И попросил одного из «гостей» говорить то, что она должна была услышать. Я устроил так, чтобы на дверь наложили чары, чтобы Селесте было хорошо слышно каждое слово.

Ее побег не был случайностью. Каждая дорога этой ночью должна была привести Селесту ко мне, и от осознания этого я одновременно испытывал удовлетворение и неприятный укол стыда.

— Я был за городом по делам и задержался немного, — спокойно ответил я.

Селеста кивнула и принялась внимательно изучать внутреннее убранство кареты. Темное дерево, серебряные накладки, тонкую вышивку на подушках.

Сначала показалось, что она просто избегает разговора, но затем я заметил ее отражение в оконном стекле. Селеста смотрела не на серебро и не на вышивку, а на меня. При этом на лице было такое выражение, будто она сама не понимала, почему продолжает меня разглядывать.

Когда карета свернула на длинную аллею, ведущую к замку, лунный свет упал на высокие кованые ворота. На них ярко блестел герб дома Крейнов: черный ворон, держащий в когтях разорванную корону.

— Крейн?!.. — воскликнула Селеста и резко повернулась ко мне. Плащ соскользнул с одного плеча, открывая тонкую шею и край голубого платья. — Вы Деймон Крейн? Младший брат короля?

Я слегка наклонил голову.

— Он самый, — я внимательно следил за ее лицом, ожидая привычного страха, который появлялся у тех, кто слышал мое имя, но его не было.

Я, привыкший видеть в людях расчет, отметил, что ее смущение было искренним. Селеста смотрела так, словно пыталась соединить страшные слухи с человеком, который укрыл ее плащом и не позволил замерзнуть на дороге.

И тут она сделала то, чего я совершенно не ожидал: попыталась встать, чтобы поклониться, одновременно пытаясь стянуть с плеч мой плащ.

— Ваше высочество! Простите меня! Я не знала! — затараторила она, краснея до корней волос. — Я вела себя так непочтительно, обращалась неправильно, сидела в вашей карете… О боги, а я еще и в вашем плаще!

Она все