Белая ворона - Стейси Мэри Браун

И это всё?

Кожа зудела, между бёдер пульсировало напряжение, требуя разрядки. Требуя большего, чем лёгкое касание губ.

С затуманенной алкоголем головой я смело разглядывала будущего мужа. Как птица, что никак не усядется, а его счастливые голубые глаза всё время метались, он смеялся, словно всё его отвлекало и всё легко забавляло. Простой. Ему легко будет угодить. Я не могла представить его в страстной ссоре. Как он без предупреждения хватает и целует меня, отчаянно желая сорвать одежду и оказаться внутри.

Будет ли он хорошим любовником?

С этим мужчиной мне предстояло провести жизнь, каждую ночь спать рядом и, скорее всего, родить детей.

Со своего места я видела Сарину среди веселящихся: она устроилась между двумя мужчинами и беззастенчиво флиртовала с обоими. Отец ненавидел такое поведение Сарины, говорил, что камеристка должна достойно представлять госпожу. Но дальше выговора — его собственного или порученного Эльвине — дело не шло, и её поведение от этого нисколько не менялось.

Сарина прижалась к одному из мужчин; её рука исчезла под столом у него на коленях. Он запрокинул голову; сидевшие рядом были слишком пьяны, чтобы заметить, как она ублажает его прямо здесь. Она была так свободна в поступках, могла делать всё, что захочет.

«Может, уже сегодня ты хорошенько распробуешь, какой будет ваша брачная постель». Голос Сарины прозвучал у меня в голове, заставляя снова повернуться к Бриндену. Мы были обручены. Никого не обеспокоит, если близость случится до самой свадьбы.

Я обвела взглядом зал: все были заняты танцами, выпивкой и собственными обольщениями. Король увлечённо беседовал с Миикой, но взгляд его был прикован к Сарине, губы недовольно искривились. Остальные Блэксхоллы танцевали или были слишком пьяны, чтобы многое замечать.

Мной овладела смелость.

— Иди за мной. — Я взяла Бриндена за руку и встала из-за стола.

— Что? — Его глаза расширились от удивления. — Куда мы идём?

Губы медленно изогнула улыбка.

— Пойдём — узнаешь.

К счастью, он оказался не настолько туп, чтобы не понять намёка. Вскочил и неуверенно двинулся следом, как подвыпивший козёл, натыкаясь на столы и стены.

— Скорее! — со смехом тянула я его, испытывая наконец головокружительное волнение и свободу. Больше не надо тайком пробираться в сарай ради встречи с любовником.

Бринден пьяно улыбался, пока я вытаскивала нас из обеденного зала в коридор. В проходе без окон то тут, то там стояли трэллы и другие парочки, заставляя меня идти дальше от любопытных глаз.

— Эй, иди сюда. — Он дёрнул меня к себе; рука неловко запуталась в моих волосах. Его рот прижался к моему в сумбурном поцелуе. — Всю ночь хотел это сделать. Ты такая красивая. — Он слегка хихикнул, запинаясь от хмеля. — Такая, такая красивая. Не верится, что я женюсь на Белой Вороне!

Его смешок меня злил, слова раздражали, невинность утомляла, а поцелуи ничего не вызывали, но я отогнала мысли, отчаянно стремясь к тому, чего жаждала, к утолению беспокойства внутри.

— Сюда. — Я открыла ближайшую дверь и втащила его в знакомую комнату, залитую вечерним солнечным светом из окон.

— Постой… это же кабинет короля. — Бринден замер, вероятно, вспомнив, как побывал здесь раньше, когда обсуждали брачный договор.

— Да. — Я продолжала тянуть его к столу. — Тем интереснее.

— Нам нельзя здесь быть…

В детстве мы с Сариной постоянно прокрадывались сюда во время празднеств: чувствовали себя бунтарками, придумывая истории о найденных скучных бумагах.

— И делать это. — Его голос повысился.

— Почему? — Я откинулась на заваленный папками и бумагами королевский стол. — Скрепить брак в том самом месте, где ты подписал договор о нашей свадьбе?

Он потрясённо смотрел на меня, оглядывался через плечо на дверь и нервно переступал с ноги на ногу.

— Не бойся, отцу слишком нравится празднество, чтобы возвращаться.

Бринден сглотнул, всё ещё сомневаясь.

— Обещаю. — Я протянула руку и втянула его между раздвинутых ног. Взяв его лицо в ладони, потянулась вверх и поцеловала, вложив в это всю себя, желая заставить его забыть обо всём, кроме нас. Я жаждала, чтобы кто-то хотел меня так отчаянно, что не мог бы ясно мыслить.

Поначалу губы Бриндена были неуверенными, но становились всё настойчивее; руки скользнули вверх по спине, из глубины горла родился стон.

— А завтра к ночи мы будем мужем и женой, — пробормотала я у его рта. Мой ум тоже пытался с этим смириться, но никак не мог признать это настоящим. — Давай притворимся, что уже ими стали… муж. — Я постаралась прозвучать соблазнительно, больше походить на Сарину.

Его губы стали жаднее: новый титул пришёлся ему по вкусу. Я обхватила ногами его бёдра и закрыла глаза, позволяя затуманенному уму потеряться в происходящем, отчаянно желая почувствовать умелые руки на коже, чтобы они раздвинули мне ноги и заставили вскрикнуть от блаженства.

Он ещё долго целовал меня, неловко орудуя языком, но дальше не продвигался. Мои мысли разбредались, я начинала скучать. Терять терпение.

Рывком задрав его длинную тунику, я начала расшнуровывать штаны.

Сдавленный стон вырвался из него, едва моя рука коснулась живота и скользнула ниже, пальцы обхватили его. От прикосновения неуверенность сменилась исступлением.

— Хугин-Мунин. — Он застонал громче; бёдра яростно толкались в ладонь, словно он пытался трахнуть воздух. Я замешкалась, увидев, как расширились его глаза и зубы впились в губу.

— Ты раньше лежал с женщиной? — спросила я между поцелуями, развязывая оставшиеся кожаные шнурки на его штанах.

— Э-э… — Его заминка остановила меня.

— Что? — Я удивлённо моргнула и замерла. — Правда? — Редко встретишь того, кто остаётся девственником в шестнадцать, не говоря уж о двадцати четырёх. Особенно мужчину. Это не плохо, просто меня потрясло, что до сих пор он ни с кем не спал. Хотя я слышала, что в некоторых южных областях придерживаются более строгих правил.

— Я берег себя для будущей жены. — Он улыбнулся, стиснув моё лицо. — И не знал, что для Белой Вороны. — Его рот яростно впился в мой, потребность толкала меня спиной на стол, бёдра бились и тёрлись о меня. — Твой отец сказал, что и ты тоже. Что мы разделим это как муж и жена. — Его глаза были полны надежды и благоговения.

Отец солгал.

Вместо ответа я поцеловала его. Может, и хорошо покончить с этим сегодня. Провести первую брачную ночь, уже лучше понимая друг друга и зная тела друг друга.

Я задрала платье и шире развела ноги, показывая прозрачное нижнее бельё. Глаза у него вылезли из орбит; из штанов выпирал вставший член.

— Поцелуй меня, — приказала я.

Он с жаром повиновался.

Моя рука скользнула ему в штаны, обхватила