Школа благородных девиц Терезии Ольденбургской 3 - Елизавета Владимировна Соболянская

— А Карп Ильин не возражал? — уточнила Саша, она быстро поняла, что крестьянин неглуп и своего не упустит.

— Я тому и удивился, что мужику большие деньги за билет сулили, а он сразу батюшке его и предложил! Вот, говорит, вашей барышне наука бесплатно будет! Я потом других поспрашивал тихонько, узнал, что священник в том селе добрый очень. Раз в год телушку дает за бедной невестой или за сиротой какой. А у Карпа-то девок восемь штук, а выдал только двоих. Вот и договорился он с батюшкой, что тот его девок выдать замуж поможет и за каждую телушку даст в обмен на билет этот.

— Выгодный обмен, — кивнула Александра, — крестьянин дочерей прилично замуж выдаст, а священник одну за казенный кошт выучит. Поездка в столицу и оплата женского пансиона ему бы дороже обошлась. Что ж, дамы и господа, поздравляю вас с окончанием нового набора. До занятий месяц, есть время принять всех детей через карантин, сшить форму, затвердить правила и помочь обуздать магию самым нервным и шустрым. А я с завтрашнего дня ухожу в отпуск. По семейным обстоятельствам. На три недели!

Отпуск Александре понадобился, потому что прапорщик Медведев хотел все сделать правильно и непременно познакомить невесту с родителями.

Поездку запланировали длинную: неделя в пути, потом семь дней в гостях и неделя обратно — чтобы успеть принять школу из рук заместителей перед учебным годом.

Встречу с родственниками назначили в «Медведково» — семейном поместье под Тверью. Отец Медведева — генерал в отставке, служащий преподавателем тактики в кадетском корпусе — прибыл в семейное гнездо на вакации.

Невестка — Наталья Борисовна, мать Константина Адриановича — получила отпуск у великой княгини Елены Павловны, у которой служила чтицей, и тоже отправилась в Тверь — подальше от дождей и серого петербургского воздуха.

Матушка самого прапорщика лето и так проводила в поместье, занимаясь варкой варенья и припасами, чтобы потом дешевле было жить зиму в столице.

Даже племянник Константин, отец Акилины, получил внезапный отпуск от непосредственного начальника с приказом навестить родных.

Чего все эти хлопоты стоили Медведеву, Александра хорошо представляла, потому знакомству не сопротивлялась. Надо ехать — значит, поедем.

За день до назначенной даты, распределив новеньких по квартирам и дортуарам, Саша попросила горничную уложить небольшой дорожный сундук — плетеный, обшитый внизу и поверху кожей, а сама заглянула в лавку купца Овчинникова в Гостином. Купила новый холщовый халат-пыльник, соломенную шляпу, кисейный шарф для дороги, пополнила запас гвоздичного масла и полынной настойки от насекомых, запаслась перчатками, крепкими ботинками, зонтиком от солнца и флягой для воды, после чего собрала всех оставшихся в школе преподавателей на чай.

Заместителями назначила сразу четверых: одного по медицинской части — Ивана Ивановича, другую по хозяйственной — Авдотью Павловну, мадам Пишше отвечала за детей и классных дам, а господин Калиниченко — за учебу и подготовку документов к сроку.

Чай попили и наутро проводили Сашу к экипажу.

Прапорщик, даже с подорожной, должен был уступать лошадей всем — кроме помещиков и не служивших недорослей, так что Медведев, практично рассудив, взял свой собственный экипаж.

К просторной английской карете пришлось взять кучера, денщика, служанку для Александры — ту самую Матрену, что помогала ей в школе, и запас дорожного провианта.

Саша сразу предупредила жениха, что ямской кухне не доверяет, и лучше взять из школьной кухни запас дорожных сухарей, которые пекли для поездки на дачу.

Прапорщик не возражал.

Испеченные по особому рецепту сухари, напоминающие итальянские бискотти — с добавкой в тесто орехов, сухофруктов, семечек и сливочного масла, полюбились всем. Александра обозвала рецепт «семейным» и никому его не выдавала.

Выехали рано.

Сначала долго катили по городу и его пригородам, затем выбрались на тракт, и уже по нему карета побежала быстрее, да только и трясти стало сильнее.

Село Колпино встретило их караулом и проверкой бумаг.

— Здесь располагается Адмиралтейский литейный завод, — негромко пояснил Саше Медведев, — поэтому такие строгости.

Девушка вышла из кареты, устало кивнула и попросила:

— Ефим Александрович, можно я дальше поеду верхом? Сколько выдержу?

Александра уже год осваивала верховую езду под руководством прапорщика и надеялась немного отдохнуть от тряски.

— Если вам угодно, — не стал возражать Медведев.

Он предъявил подорожную, в которой было сказано «едет в Тверь с невестою по семейной надобности», и карету пропустили.

Собственно, дорога пролегала вдоль берега Ижоры, там, где в зелени кустарников прятались обычные деревянные избы.

Со стороны старицы доносилось тяжелое уханье огромного молота — работал чеканный цех. Чуть выше села виднелась каменная плотина, на горушке блестели кресты над зелеными куполами церкви, а ближе к обведенным частоколом цехам красовалось каменное здание «конторы».

Все это Александра отметила мельком под объяснения прапорщика. Они задержались у небольшого трактира, посетили уборную, выпили по кружке кваса и поехали дальше, только Саша уже в седле.

Вот когда ей пригодились кисейные шарфики, прихваченные в дорогу! Обмотав шляпу шарфом, словно накомарником, девушка защитила лицо от солнца, пыли и насекомых, которых всегда хватало возле лошадей. Плюс полынный настой и гвоздичное масло на повод — и жизнь стала гораздо приятнее!

Следующую остановку они сделали в Тосно — попили воды из колодца, умылись, пока меняли лошадей, прапорщик выловил девчушку в сарафане и платке, бросил ей монетку, и та притащила миску с душистой лесной малиной. Кислые ягоды со сдобными сухарями заменили обед, от запаха которого Александру затошнило.

— К вечеру, если повезет, доберемся до Чудово, — сказал прапорщик, разглядывая карту на стене ямской станции. — Но сейчас лето, многие едут, коней могут и не найти.

— Если не успеем, лучше в карете заночевать, — вздохнула Саша.

Она успела из любопытства заглянуть в ямскую избу и содрогнулась. Конечно, зимой на улице спать не будешь, обрадуешься и заваленным тряпьем полатям, но летом… Нет уж!

Медведев медленно кивнул и, пользуясь тем, что слуги развалились в теньке с кувшином кваса, медленно взял руку Александры, погладил поверх тонкой лайковой перчатки, поднес к губам, отвернул раструб и прижался губами к запястью.

Саша вздрогнула.

Она привыкла к тому, что в этом мире прикосновения — редкость. Мать может обнять младенца, поцеловать в лоб отрока, можно обняться на Пасху или Рождество, поцеловать руку старикам, и… все! Публичные проявления эмоций возможны только словесно!

Несколько слоев одежды, обязательные перчатки, шляпки, чепчики — даже супруги на людях могли максимум взяться за руки! За