Драконья сталь. Том 3 - Ная Геярова
— Я ей помогу.
Все разом повернулись ко мне.
— У вас хоть раз получалось создать связь? — недоверчиво протянул Дерлариан.
— Получалось, — произнесла я, ощущая, как у меня сел голос. Я вдруг очень четко поняла: чтобы сейчас нас с Эйлой отправили в этот полет, мне придется признаться во всем. А мне нужно было полететь… Я даже объяснить этого не могла — просто знала: мне нужно попасть в мир.
Я неровно теребила кольцо на пальце. У меня так долго болела душа… а теперь выпадал шанс хоть что-то узнать. Да и все, что произошло...
Я слишком долго молчала. Скрывала. Боялась.
И вот итог.
Я сжала кольцо в руке, пытаясь собраться с мыслями.
Эйла подошла и взяла меня за ладони, заглянув прямо в глаза. Она все поняла.
— Ты уверена, что хочешь открыться?
Я кивнула.
— Давно нужно было признаться, — мой голос сел до низкого шепота. — Я слишком многое утаивала, и вот... Я снова потеряла. И я хочу, чтобы они знали, кто я. Эта тайна жгла меня слишком долго. Каждый раз, когда я смотрела на Дэя, слышала имя Райша, чувствовала дыхание драконьей магии... все это во мне, горит огнем. Это я — виновница. Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула Эйла. — Тогда не бойся. Я рядом. И я тоже не исключительная и не лучшая... Знаешь, почему мы с тобой нашли общий язык? Потому что обе пошли не по тому пути. И я тоже хочу все исправить.
Мы обе повернулись к правителю.
— Я не раз летала на драконах, — произнесла я, подняв голову. — И да, я строила связь... не через доверие... а через драконью сталь.
В зале повисла тишина.
— Сколько бы ни прошло времени, — дрожа от собственной смелости, продолжала я, — мой навык остался. Я знаю, что это такое — быть в потоке, чувствовать дыхание дракона, его полет, его силу. Я умею держаться на драконьей спине даже без седла.
— Даже без седла? — прищурился Дерлариан. — И откуда же такие навыки?
Я перевела дыхание и громко, так что голос зазвенел по залу, произнесла:
— Я наездница. Моим драконом был вожак золотой стаи — Райш.
— Что?! — мне казалось, что голос Дэя в этот момент просто лязгнул у меня в ушах. — Наездница?!
— Охренеть! — выдал Зейн.
Дерлариан уставился на меня ошарашенно. И вдруг рявкнул:
— Райш!
У правителя взгляд изменился — стал темным и неприветливым. А в следующий момент он ледяным тоном произнес:
— Наездница, говорите... самого Райша? Как интересно. Ну рассказывайте, ведьма Шайра Лир.
Мне никогда не было так страшно признаваться в чем-то. А ведь когда-то я была правой рукой канцлера — без страха и сомнений. Что произошло со мной? Я изменила историю... и изменилась сама. Тогда я ничего не боялась. Мне было совершенно плевать, кто и что обо мне скажет или подумает.
А вот теперь... я боюсь.
Боюсь, что мой рассказ сделает меня отщепенкой. Что от меня отвернутся те, кто мне дороги и попросту не простят.
Я боялась. По-настоящему.
Боялась рассказывать о том, что изо всех сил пыталась забыть. Боялась возвращаться в память о собственном прошлом, признаваться в поступках, о которых даже вспоминать мерзко.
О том, кем я была... и ради чего на все это шла.
Признаваться в любви к тому, кто в настоящем даже не думал обо мне. Да и сам стал для меня только капитаном.
Я говорила и чувствовала, как внутри меня все горит. Говорила и говорила, и в какой-то момент поняла, что я этого хотела... хотела рассказать, чтобы смыть последнюю грязь с души... и будь что будет.
А потом замолчала, потому что говорить было уже нечего. И настала глухая тишина — настолько отчетливая, что в ней слышалось дыхание каждого находящегося в зале.
«Боги, пусть они скажут хоть что-нибудь, — молилась я про себя. — Пусть выскажут мне свое презрение — я готова его услышать. Пусть это уже завершится...».
— Нечего более невероятного я не слышал, — первым произнес правитель и посмотрел на Дэя. Тот стоял, нахмурившись, и недоверчиво смотрел на меня.
— Теперь я понимаю источник ваших знаний… — мрачно выдавил он.
Аширашир откашлялся.
— Что ж… кхм… По всем законам драконьего и магического права, Шайру следовало бы казнить, — пробормотал он. — Испепелить, стереть из памяти… уничтожить в назидание предкам...
Он замолчал.
Мне вдруг показалось, что я забыла, как дышать.
Эйла уставилась на отца огромными глазами.
— Папа… — начала она с судорожным волнением в голосе, но замерла под его строгим, властным взглядом.
Правитель погрозил ей пальцем и снова обратился ко мне:
— Но как бы там ни было, в том «так и не сбывшемся будущем», Шайра, — сейчас вы, насколько я понимаю, спасли команду, спасли своего капитана и спасли, можно так сказать... — он на мгновение посмотрел на дочь,