Герцогиня-попаданка. Хозяйка заброшенных земель - Адриана Вайс

— Тогда приготовься, Алина, — его голос звучит нежно, но в нем слышится сталь.

— К чему? — успеваю подумать я.

И в этот момент меня пронзает.

Не боль. Не страх. А чистая, концентрированная, всепоглощающая сила.

Его сила.

Магия Рейнара.

Она врывается в меня не просто потоком — ревущей, огненной рекой, заполняя каждую клеточку, каждую жилку этого тела.

С одной стороны, мне невыносимо больно. Я чувствую, как его драконье пламя, его первобытная магия выжигает из этого тела последние, самые глубокие, самые темные остатки того, что связывало его с Нортоном.

Выжигает эхо его прикосновений, его проклятие, саму память о его власти. Это похоже на то, как раскаленным железом прижигают рану, чтобы остановить заразу. Больно, но необходимо.

А с другой стороны… сквозь эту боль я чувствую нечто иное. Невероятное, пьянящее, всепоглощающее тепло. Я чувствую, как наша с Рейнаром связь, эта тонкая изумрудная нить, становится толще, прочнее, превращаясь в сияющий канат.

Я чувствую, как он передает мне не просто свою силу — он делится со мной своей жизнью, своей сутью, своим драконьим огнем.

Не ожидавшая этого, я даже пугаюсь.

— Рейнар, не надо! Ты же… ты же себя ослабишь! — пытаюсь я его остановить, но он не слушает.

Он продолжает вливать в меня свою силу, и я чувствую, как становлюсь к нему так близко, как никогда не была ни с кем другим. Ближе, чем можно представить.

Мне кажется, будто наши тела, наши души сплетаются в одном страстном, неистовом, огненном объятии. Это больше, чем поцелуй, больше, чем танец. Это — слияние.

Вихрь из синего и зеленого пламени, из звездного света и лунных искр. Его сила и моя воля, его ярость и моя нежность, его древняя мощь и мое отчаянное желание защитить.

Теперь, мы — одно целое. И в этом единении — такая невероятная, такая всепоглощающая страсть, что у меня перехватывает дыхание, и я забываю обо всем на свете.

И в тот самый момент, когда боль, смешанная с экстазом, становится почти невыносимой, когда кажется, что я вот-вот растворюсь в этом сияющем вихре… все прекращается.

Наступает тишина. И долгожданное, невероятное облегчение.

Боль уходит.

А вместе с ней уходит и что-то еще.

Что-то темное, чужое, что всегда гнездилось в самых дальних уголках этого тела. Я чувствую, как последние остатки Айлин, ее страха, ее ненависти, ее боли, окончательно покидают эту оболочку.

И мне даже кажется, что это не было чем-то плохим. Это было скорее… освобождением. После всех тех мучений, на которые обрек ее Нортон, она, с моей помощью, отомстила своему палачу и наконец-то смогла уйти. Уйти спокойно.

Навеки.

Я в легкой панике замечаю, что образ Рейнара в моем сознании пропал. Но прежде чем паника успевает перерасти в страх, я чувствую… что слабость прошла.

Теперь я снова могу дышать. А еще, я слышу голоса — четко, ясно.

Я могу управлять своими руками, своими ногами. Я могу управлять этим телом. Не говоря о том, что теперь я по-настояшему воспринимаю это тело СВОИМ. Будто я в нем родилась.

Хотя… в какой-то степени именно это только что и произошло.

Я открываю глаза.

Первое, что я вижу — три склонившихся надо мной, до смерти перепуганных лица. Тиарен. Корвус. И тот самый таинственный исследователь.

— Алина! — выдыхает Тиарен с таким облегчением, что, кажется, готов расплакаться. — Ты очнулась! Слава всем богам, ты очнулась!

— Она дышит! — с не меньшим облегчением констатирует Корвус, хотя и старается сохранить невозмутимый вид.

Я смотрю на их взволнованные лица, и по моему телу разливается волна теплой, искренней радости.

Эти люди… они стали моей семьей.

Я растерянно улыбаюсь, но в этот момент их фигуры заслоняет другая. Более высокая, более могущественная.

Рейнар.

Он стоит надо мной, и на его лице — буря эмоций. Усталость, облегчение, нежность… и что-то еще, очень глубокое, очень личное. Он медленно опускается на одно колено рядом со мной, берет мою руку в свою, и его прикосновение обжигает, как и прежде, но теперь в этом огне нет боли. Только тепло.

— Ну как ты, Алина? — его голос звучит тихо, но в нем столько силы, столько нежности. — Как чувствует себя моя истинная?

Я смотрю в его темные, как ночное небо, глаза, в которых теперь плещутся изумрудные искры моей магии, и с улыбкой, полной счастья и облегчения, отвечаю:

— Прекрасно, Рейнар. Лучше, чем когда-либо.

Примерно полгода спустя

Я стою на холме, с которого теперь открывается вид не на захудалую деревушку, а на кипящий жизнью, разрастающийся городок.

За последние полгода Нортвуд изменился до неузнаваемости.

Там, где раньше был пустырь, заросший бурьяном, теперь гордо дымит труба нашей новой маслобойни, а рядом с ней, в длинном каменном здании, располагаются сиропные цеха, где в огромных медных чанах варится сладкое золотое лакомство.

Воздух пропитан ароматами, от которых у любого гурмана потекли бы слюнки: запах жареной кукурузы, сладкой карамели, пряностей.

Наши кукурузные хлопья и попкорн произвели самый настоящий фурор! Сначала их с опаской пробовали только местные ребятишки, а теперь караваны с этими лакомствами уходят во все уголки герцогства. Мне недавно вернувшийся купец рассказывал, что сын какого-то важного барона теперь отказывается есть на завтрак что-либо, кроме наших «хрустящих золотых лепестков с молоком».

Мы даже наладили производство цукатов из тыквы и острого кукурузного релиша — пикантной закуски, которая, к моему удивлению, стала пользоваться дикой популярностью в тавернах.

Но настоящим прорывом, стала, конечно же, косметика.

После того, как Рейнар привез мне ту шкатулку от Матильды, все изменилось. Ее печать с подснежником на наших изящных баночках оказалась круче любой королевской грамоты.

Знатные дамы, видя, что сама герцогиня-мать пользуется нашими кремами, тут же забыли про все слухи и проклятия и выстроились в очередь. Спрос был таким, что мы едва успевали производить новые партии.

А наш план с «охотой на подделки» сработал на все сто!

Объявленная награда — трехмесячный запас нашей, в мгновение ока ставшей престижной, косметики — превратила бедные слои населения в самую эффективную службу по борьбе с контрафактом. Люди охотились за теми, кто пытался продавать поддельные крема, и с радостью сдавали их страже, чтобы получить свой заветный приз.

Подделки очень быстро сошли на нет. А потом нам и