С ненавистью к тебе - Екатерина Юдина

- Я не знаю с чего ты решила, что я…

- Тот альфа во всем признался. Когда его приперли к стенке, он рассказал, что это ты попросила его это сделать. Взамен пообещала заплатить и помочь в университете. Его друзья все подтвердили. Поэтому… Лия, тебе конец. Они же Флитбер не просто раздели и пофотографировали, что само по себе уже наказуемо законом. Они ее пару раз ударили. Руки ей заламывали так, что у нее одно запястье напухло. Нанесение физического вреда карается законом намного более жестоко.

Я смотрела на Кэри и не могла понять, что вообще только что услышала. До моего больного сознания это доходило крайне паршиво.

- Подожди. То есть, тот альфа, который навредил этой омеге, сказал, что это я его надоумила? – переспросила.

Глаза начали болеть и я только сейчас поняла, что смотрела на подругу не моргая.

- Ты… Подожди, ты действительно об этом ничего не знаешь? Просто, ты так удивляешься и…

- Да, черт возьми, я ничего не знаю. Я ничего и ни у кого не просила. Мне к чертям не сдалась эта омега.

- Тогда… Тогда, что происходит?

- Это я у тебя хочу спросить. Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я весь день была в аудитории и выходила лишь, чтобы из фонтанчика набрать воды.

Кэри быстро рассказала, что в университет уже приехала скорая, которая увезла Флитбер в больницу, так как ее правое запястье выглядело очень плохо. Так же сюда приехала полиция. Был разговор в кабинете декана и тех альф увезли в участок.

Рассказать абсолютно все, она не успела, так как в аудиторию вошли двое полицейских, потребовавших, чтобы я пошла с ними.

- На каком основании? – спросила, стараясь выглядеть спокойно, но чувствуя, что в груди все сжалось. Судя по всему, все и правда очень серьезно.

- На основании обвинений и показаний, сделанных против вас, - сказал один из альф.

- И что же это за обвинения и показания?

Когда полицейский все перечислил, я лишь качнула головой.

- Не знаю, что все это значит, но обязательно с этим разберусь. Это та ошибка, на которую я не закрою глаза, - я посмотрела на наручные часы. – Через полчаса я приеду в участок.

- Предпочтительнее, чтобы вы поехали сейчас с нами.

- Я приеду, когда мне будет удобно. Не раньше и не позже. Если вас что-то не устраивает, простите, ничем не могу помочь.

Еще не хватало, чтобы я уходила из университета в сопровождении полиции. В таком случае я от грязных слухов точно не отмоюсь.

Когда я приехала в участок, меня сразу же встретила женщина, работающая там. Я думала, что меня отведут к следователю, где мне предъявят обвинения и я, в свою очередь, смогу их оспорить. Это обычная практика.

Но вместо разговора один на один со следователем, меня отвели в комнату, в которой уже находилось несколько человек.

Асманд.

Я даже не понимала удивлена ли я его увидеть тут или нет.

В небольшой комнате он стоял около дальней стены, опершись о нее плечом и скрестив руки на груди.

Стоило мне войти, как Коул медленно повернул голову и его взгляд коснулся меня. Я не понимала, что именно видела в его полностью белых глазах, но на несколько долгих секунд мне показалось, в груди что-то натянулось до такой степени, словно собиралось разорваться.

Пытаясь избавиться от этого ощущения, я посмотрела на другого человека, находящегося тут. Мужчина лет сорока пяти. Частично седой, невысокий и жилистый.

Его я точно не знала.

Но этот мужчина сидел за столом и разговаривал с тем, кто мне был прекрасно знаком – Дэвид.

Какого черта отчим делает тут?

Так же в комнате находились три полицейских, но ни они, ни даже Асманд не вызвали во мне того ада, который я испытала при виде Дэвида.

- Почему ты так долго? – спросил отчим, стоило мне войти.

- Что ты тут делаешь? – я ответила вопросом на вопрос, слыша, как за моей спиной закрылась дверь.

- Нашему адвокату позвонили из полиции и сказали о том, что тебе будут предъявлены обвинения. Он перезвонил мне и я, отменив все встречи, немедленно приехал сюда. Лия… - отчим, будто хотел что-то сказать, но остановил себя, после чего произнес: - О случившемся поговорим дома. Сейчас важно решить этот вопрос до подачи заявления.

- Это вам важно это сделать, потому, что ваша дочь мерзавка, заслуживающая самого жестокого наказания, - жилистый альфа, сидящий напротив отчима, взорвался гневом. – Черта с два у вас получится вытащить ее отсюда. Я буду до последнего настаивать на том, чтобы она сполна заплатила за то, что сделала.

- Как вас зовут? – спросила, пытаясь держать тон ледяным.

- Я Джеймс Флитбер. Отец Норы. Омеги, которая из-за тебя пережила то, что я тебе никогда не прощу.

Значит, это отец Норы. Он такой же непримечательный, как и его дочь. В толпе их обоих было бы невозможно отличить от серой массы.

- Ведется запись разговора? – я спросила это у полицейского.

- Нет, - ответил мужчина. – Ваш отчим просил, чтобы этот разговор был неофициальным и не задокументированным. Учитывая сколько ваш покойный отец сделал для города, мы решили пойти на уступки. Но лишь на этот раз.

- Ну, конечно, дочери покойного Говарда Тьери идут на уступки, - мистер Флитбер опять взорвался гневом. – Только, она не ее отец. Эта мелкая, бездушная дрянь избалованная стерва, готовая об любого вытереть ноги. И вот ей вы идете на уступки? Я требую немедленно принять заявление. Я ни при каких обстоятельствах не отступлюсь.

- Пожалуйста, включите запись, - попросила я у полицейского. – И, с вашего позволения, я тоже буду это делать.

Я достала телефон и на нем включила аудиозапись.

- Лия, что ты делаешь? У нас не будет другой возможности урегулировать вопрос без вмешательства полиции, - возразил отчим, опершись руками о стол и приподнявшись. - Чудо, что нам дали хотя бы этот разговор.

- Мне не нужны никакие уступки, - сказала я ему, после чего обратилась к мистеру Флитберу. – А теперь, когда ведется запись, давайте, повторите, как вы меня называли. Я имею ввиду ваши слова о том, что я мерзавка, бездушная дрянь