Переиграть судьбу - Лана Лаврова

Внутри было тихо. Каждый наш шаг звучал в сонной тишине, отдаваясь эхом в глубине замка.

Высокие сводчатые потолки поддерживали

массивные колонны из серовато-белого мрамора с тонкими

изумрудными прожилками — будто вены, впитавшие магию рода.

В дальнем конце зала возвышался

монументальный камин из цельного куска

чёрного базальта.

Стены, облицованные панелями из тёмного дуба с

тонкой инкрустацией, хранили галерею портретов

предков. Лица на полотнах казались живыми — их взгляды будто, следили за каждым, кто переступал порог.

Свет проникал через высокие узкие окна с

витражными вставками в виде чешуек, окрашивая

пространство в мягкие оттенки изумруда и

серебра.

Широкая лестница из серого мрамора с

дымчатыми прожилками плавно поднималась к

галерее второго этажа.

— Ты пока отдохни, позже я зайду за тобой и пойдём на встречу. — Он довел меня до комнаты на втором этаже. Открыл дверь пропуская меня внутрь. — И главное, не бойся, Лира, что бы ты ни услышала от шамана.

— Я и не боюсь.

И тут я не кривила душой, а сказала чистую правду.

Дверь с легким щелчком захлопнулась, оставляя меня наедине с собственными мыслями.

Звук шагов утонул в высоком ворсе ковра. За окном занимался рассвет.

Алые и оранжевые полосы прорезали небо, разгоняя остатки ночи.

Кровать под балдахином поражала своим размерами, но я лишь мазнула по ней взглядом, не испытав желания прилечь, меня влекла дверь в смежную комнату. Там скрывалась ванная. Я хотела только освежиться: умыться и почистить зубы, но мраморная чаша и ряд баночек с разноцветными солями изменили мое желание.

Пока чаша наполнялась водой скинула с себя всю одежду. Погрузившись в горячую воду не сдержала стон удовольствия. Откинулась на край ванны, закрыла глаза и

глубоко вдохнула аромат хвои от растворённой в воде соли.

Неземное блаженство.

Правда долго полежать мне не дали. Вода только-только начала остывать и раздался стук в дверь.

Крикнула что я сейчас выйду и вылезла из ванны украсив пол пенными шапками. Закуталась в полотенце, по размеру больше напоминающее плед. Его концы стелись по полу, пока я шлепала до двери.

За дверью оказалась служанка со смешливым взглядом карих глаз на веснушчатом миловидном личике.

— Светлого утра, фресса. — Широкая улыбка расцвела на ее губах. — Ирс просил передавать вам одежду. Он ждет вас внизу, просил поторопиться.

— Спасибо. — Поблагодарила подтягивая спустившиеся ниже приличного полотенце. — Передайте я скоро.

В свертке оказались светлые леггинсы, туника из тонкой шерсти молочного цвета и меховая жилетка. Через пару минут я сбегала по лестнице, набегу собирая волосы в хвост.

— Шаман ждет нас, идем.

Сжал мою ладонь в своей и повел меня не на выход, а к лестнице, ведущей вниз. Как только мы ступили на первую ступень, под

ногами вспыхнули светящиеся руны, освещая путь

мягким голубым светом.

— Ну, здравствуй перерожденнная. Пришло время пробудить печать.

Пробудить печать… Где-то я уже это слышала, вернее, читала. Да, точно! В моих записях-подсказках в книге легенд, которую так любила читать мне мама.

Я замерла на последней ступени, рассматривая подвал, который больше походил на сказочную пещеру.

Стены выложены не грубым камнем, а

сияющим хрусталем: прозрачные грани ловят

невидимый свет и рассыпают по сводам

радужные блики.

По поверхности стен ползёт узор инея:

тончайшие кристаллические кружева

расцветают на холодном камне, повторяя

изгибы прожилок. Иней не просто украшает — он словно оживает, подчёркивая тайные лини, проложенные веками.

Пол выложен крупными мраморными плитами, на которых выгравированы руны и древние символы защиты.

В центре зала плиты образовывали круг, и

именно здесь знаки сплетались в сложный

узор: руны очерчивали границы, а глифы

заполняли сердцевину, складываясь в изображение,

напоминающее глаз.

Если долго смотреть на него, казалось, что

зрачок медленно сужается — и пол, древний и равнодушный, наблюдает за каждым, кто осмелится ступить на его поверхность.

В центре стоял василиск. Хотя правильнее было бы сказать, что он возвышался над нами, покачиваясь на хвосте.

— Вижу про печать ты не помнишь. — Его прозорливости можно позавидовать. Определил мое замешательство только по одному взгляду на меня. — Жаль. Но ничего страшного, я помогу.

Тихий шорох чешуи по мрамору, и мужчина уже стоит рядом.

Янтарные глаза с прищуром вглядываются в мое лицо.

Зрачок пульсирует, меняя цвет с чёрного на почти прозрачный белый.

Даэль упоминал про возраст шамана, забыв, правда, добавить, что выглядит тот куда моложе своих преклонных лет. Намного моложе.

На лице ни единой морщинки, а в волосах нет и намека на седину.

И лишь глаза выдавали истинный возраст — глубокие, цвета потемневшего янтаря, они

словно хранили в себе отблески тысячелетних закатов.

— Поможете вспомнить? — Он отводит взгляд, и я снова могу нормально дышать. — Боюсь с этим возникнут проблемы. Моя память не просто спит, она растворилась в забвении после прохода через Арку. Погружение в Лимб слегка приоткрыло завесу, но не более.

Всё это время Даэль наблюдал за нами, стоя в стороне. Я посмотрела на него и, встретив его одобряющий взгляд, почувствовала некоторое облегчение.

— Погрузиться в Лимб может только сильный духом, я над что не ошибся на твой счет. Ты достойная продолжательница своего рода, Лира.

— Вы так говорите словно знаете меня, — тихо произнесла вглядываясь в его лицо.

— Я знаю не тебя… а ту, кем ты станешь. И ту, кем была. — Ещё более загадочный ответ.

— Объясни, шаман, что ты имеешь в виду?

— Даэль перестал отмалчиваться и подал голос. — Ты обещал мне дать ответы, но говоришь одними загадками, путая нас еще больше.

— У нас не так много времени, но я расскажу…

С каждым его словом меня будто разрывало

на части — не болью, а

чем-то гораздо более странным: узнаванием.

Словно где-то

глубоко внутри щёлкали невидимые замки, и

в открывшиеся проёмы хлынула чужая память, но при этом до

ужаса своя.

Моя душа, перерождаясь из раза в раз, несла отпечаток моего прежнего облика не просто так.

Это была

печать — и оковы, и знак избранности.

Я не просто заточила его — я привязала свою душу к его цепи.

С каждым перерождением я несла в себе ключ и замок одновременно. Мои черты были знаком: вот она, та, что

может освободить или заточить снова.

— Поэтому во мне и прижилась его частица, так ведь⁈ — Я опустилась