Да, моя королева! Дилогия - Татьяна Ткачук
- Д-да…
- Прекрасно! А мне уже пора! – он вышел из-за стола и у самой двери, открывшейся, словно по мановению руки, окликнул кого-то. – У Бин! Пора!
Незнакомый мужской голос невнятно ответил что-то, и все затихло. Лера меланхолично жевала рис, почти не замечая его вкуса.
Похоже, жизнь в столице очень сильно отличалась от жизни в провинции, в том же Ёнджу. В трапезную заглянула какая-то служанка:
- Молодая госпожа! Дама Мун велела передать Вам, что через полчаса прибудет портниха.
- Хорошо, спасибо! Я уже позавтракала, – она отодвинулась от стола и, поднявшись на ноги, пошла из помещения. Девушке стало интересно посмотреть на двор усадьбы советника, и она направилась к выходу из ханока. Остановившись на галерее, опоясывающей все здание, девушка вдохнула носом прохладный еще после ночи воздух и огляделась вокруг. Жизнь во дворе уже кипела вовсю. Сновали от здания к зданию слуги, то что-то несущие в руках, то просто направляющиеся куда-то. Двое парней подметали двор, но, как на Лерин взгляд, так просто поднимали пыль и гоняли туда-сюда какие-то веточки, упавшие листья, непонятный мусор. Вот важно проплыла мимо домоправительница, за ней семенили две служанки с плетеными корзинами, в которых виднелись сложенные полотна и какие-то вещи.
Увидев девушку, дама Мун остановилась, поклонилась и спросила:
- Молодая госпожа, вы что-то хотели?
- Нет, просто… Вышла подышать воздухом…
- А!.. Скоро должна прибыть портниха. Я провожу ее к вам, госпожа!
- Хорошо, – ответила девушка, и женщина, коротко поклонившись, продолжила путь.
Лера подумала: интересно, а где ее обувь? Вчера она оставила башмачки на большом прямоугольном камне, положенном у самого края террасы, как некая тупенька. На таких камнях всегда оставляли обувь, входя в ханок. Но сейчас она ничего здесь не видела.
И тут очень кстати отворилась входная дверь, и на террасе показалась Ха Юль. Заметив молодую хозяйку, она удивленно подняла брови:
- Барышня! А почему вы тут стоите?
- А… Ты не знаешь, Ха Юль, где мои туфли? Я хотела прогуляться по двору, но нигде их не увидела…
- Ах, ну, конечно, я знаю, барышня Со Хён! Ведь я сама вчера перед сном занесла их внутрь – а ну как бы пошел дождь?.. Сию минуту принесу их вам! Я их и почистила вчера, а то в пути они запылились. Сейчас, сейчас принесу! – и она унеслась обратно в дом.
А вскоре Лера в сопровождении Ха Юль уже прохаживалась по обширной территории усадьбы, огороженной высоким каменным забором, забранным сверху глиняной черепицей. Это был целый комплекс зданий, объединенных архитектурой и связанных между собой неширокими дорожками, выложенными из плоского колотого камня. Да и вся основная часть двора была вымощена каменными плитками, что позволяло избежать появления грязи в дождливую погоду. В одной части двора высилась небольшая изящная беседка под крышей с традиционно приподнятыми углами. Рядом был устроен сад камней – то, что в мире и времени Леры назвали бы «альпийской горкой». Был и небольшой фруктовый садик, за которым ухаживал старый садовник. В целом же, вероятно, дом Шим Она мало чем отличался по планировке от других домой столичной знати, подумала девушка.
Они уже дошли до беседки – Лера хотела просто посидеть там немного, не слишком бросаясь в глаза слугам, которых она еще практически не знала – когда к ним стремительно примчался мальчишка – один из маленьких помощников слуг и, видимо, ребенок одной из служанок. Быстро поклонившись, он прокричал:
- Барышня, пожалуйте в дом! Дама Мун велела позвать вас – приехала портниха!
Ха Юль осуждающе посмотрела на парнишку – мол, чего так голосишь-то! Оглушил совсем!
А Лера просто кивнула и направилась в сторону хозяйского ханока.
И правда, модистка уже прибыла, да не одна, а в сопровождении четырех помощниц – все, как на подбор, худощавые женщины, явно не юные, а, пожалуй, за сорок. Рядом с ними стояла домоправительница. Увидев Леру, прибывшие одновременно поклонились, а потом главная, одетая строго, но со вкусом, промолвила:
- Юная госпожа, ваш отец пригласил меня, чтобы определиться с вашим гардеробом!
- Давайте пройдем в гостевую комнату, – предложила Ми Джа, и все женщины дружной гурьбой отправились за ней.
А потом началось то, что Лера про себя окрестила как «превращение провинциалки в столичную модницу». Портниха и ее помощницы принесли с собой образцы тканей, тесьму, ленты, узоры для вышивки. Молниеносно женщины обмерили Леру, практически не прикасаясь к ней. Верховодила, конечно, сама модистка. Она называла числа, а одна из помощниц записывала их тут же в небольшую книгу.
Обговорили все, вплоть до нижнего белья, носочков и того, какие ленты подойдут к тому или иному наряду.
- Юная госпожа, вы очень красивы! – щебетала портниха, прикладывая к плечу девушки то один небольшой клочок ткани, то другой – комбинируя их, сочетая в том или ином варианте, и при этом отдавала команды помощницам, которые так и вертелись хороводом вокруг заказчицы. – У вас чудесная кожа! Ах, юность, юность! Когда-то и я была молода и прекрасна! – с ноткой ностальгии произносила она. Лера же и фразы не могла вставить в этот бесконечный поток речи.
Дама Мун уже давно ушла, отговорившись срочными делами по хозяйству, с Лерой осталась только верная Ха Юль, но девчонка сидела у дальней стены тихо, словно мышка. И поэтому, когда два с половиной часа спустя женщины, раскланявшись, ушли, забрав все свои записи и сундучки с принесенными образцами, Лера почувствовала себя, словно выжатый лимон.
Ей вдруг показалось, что после всех манипуляций у нее закружилась голова, а в горле пересохло. И она отправила служанку, чтобы та попросила принести ей чай и какие-нибудь сладости.
А сама без сил улеглась прямо на теплый гладкий пол, раскинувшись в позе звезды. Как же хорошо было лежать вот так, в блаженной тишине, не слыша назойливого стрекотанья слишком общительной портнихи.
В таком виде ее и застала Ха Юль, вернувшаяся вместе с парой служанок.
- Барышня Со Хён! – истошно вскричала она, едва не выронив от испуга вазочку с каким-то печеньем. Кинулась к своей госпоже, обеспокоенно всматриваясь в лицо.
Лера тут же села, не понимая, почему служанка так испугалась.
- Что ты, Ха Юль! Все хорошо! Я просто немного устала, – и она пододвинула к себе подушку для сидения и уселась на нее.