Екатерина Владимирова - За гранью снов (СИ)
- Штефан, - позвал Карим Князя, но тот окатил его вызывающим презрением.
- Ты ее не получишь, - глубоким шепотом, злобным, завораживающе опасным, низким выговорил Князь. – Никогда, - и стремительно вышел из комнаты, бросив слугам, которые застыли в коридоре: - Господин Вийар желает уйти. Помогите ему вспомнить дорогу.
- Штефан, сукин сын! – закричал Карим, понимая, что ничего не может исправить. - Штефан!
- Ты получил то, что хотел, Вийар, - обернувшись к нему, бросил Князь. – Ты удовлетворился? – губы его дрогнули. – А я – нет. И я собираюсь исправить это упущение.
И быстрыми летящими шагами направился в сторону лестницы, ведущей в подвальные помещения.
27 глава
Как умирают чудеса
Я не знала, как это случилось, но я стала ему верить. Не просто на словах, лишь бы дать слово, чтобы он оставил меня в покое, а по-настоящему верить. Я чувствовала изнутри это доверие. Я никогда никому не верила до него. В детском доме не приходилось полагаться ни на кого, кроме себя, там правил вой закон – закон выживания. Принцип естественного отбора вряд ли кого-то может сделать друзьями. А после я стала с осторожностью и тихим вниманием относиться к людям, замечая их поведение, отмечая какие-то нюансы и делая для себя определенные выводы. У меня были знакомые, даже друзья, но не так много и не такие близкие, чтобы можно было им довериться. К тому же меня считали какой-то... не такой, будто не от мира сего девочкой, а немногословность и услужливая исполнительность прочно укрепили это уверение в тех, с кем мне приходилось общаться.
Но с ним я чувствовала себя, как рыба в воде. Как я это произошло, я не знаю, но я верила ему. Верила в чудо, которое он мог мне предоставить. Он уже делал это, и не раз, просто сам не догадывался об этом. В нем было много того, что мне не нравилось, что я категорически не допускала, но отрицать тот факт, что с ним мне было комфортно, не стоило и пытаться. Я ощущала себя защищенной. Он сделает всё для того, что защитить меня от других. Но в то же время, единственный, кто сможет меня уничтожить, это он сам.
Это происходило так медленно и незаметно, что я не почувствовала подвоха. Это проникало в меня, не просто под кожу, но впивалось в кровь. Не просто чувство, не просто ощущение, не обычная эмоция на определенного человека... Нечто большее. Больше, чем обычное чувство, больше, чем все чувства, которые я испытывала, вместе взятые. Гораздо больше. Это было всем для меня. Это разрушало и воскрешало, свергало с небес на землю и возносило ввысь. Запретное чувство, роковое, немыслимое и невозможное.
Но в день, когда мое доверие было попрано, а чувство рассыпалось по крупинкам, я поблагодарила Бога за то, что не раскрыла перед дьяволом свою душу и не призналась ему в немыслимой, неправильной любви. Это было бы ошибкой для меня. Высокое, пусть и неправильное, было бы осмеяно. Ведь любить господина – запретно. А любить такого господина, как Штефан Кэйвано, равносильно самоубийству.
Если раньше я верила, если надеялась на то, что он тоже может чувствовать... то после рокового случая убедилась в том, что обманывала саму себя, нарисовав в мыслях образ светлой и сдержанной в своем гневе и страстях дьявольской души. Но ей было заказано место в аду. И спасать эту душу я не буду. Дьяволы не умеют любить, и наивно было с моей стороны полагать, что я смогу научить этому одного из них.
Мой самообман раскрылся и облил меня ушатом холодной воды на голову, приоткрывая завесу шальной истины. Холодное сердце никогда не растает, бесчувствие не вылечить никакими чувствами. И не рабыне делать это. Слишком простая аксиома, чтобы запутаться или забыть. Я ее запомнила, только обманувшись.
Он прибыл днем, после обеда, решительный и уверенный в себе, как всегда. Искушающий грешник и черноглазый бес Карим Вийар. Князь Пятого клана. Я не боялась его, но ощущала исходившую от него опасность. От таких людей, учитывая его странные отношения со Штефаном, лучше держаться подальше.
Он был порождением порока, а может, и самим пороком. Он не был ни другом, ни врагом. Ни злым, но и не добрым. Его невозможно было понять, а узнать, каким будет его следующий ход – в его личной игре по его правилам – не представлялось возможным. Он добивался того, чего хотел. Всегда. И если Князь Пятого клана желал видеть меня, ему ничто и ничто не помешало бы сделать это. У него были свои причины и мотивы, мне не известные, да и вряд ли известные кому-то, кроме него, и он играл по своим правилам. Что ему от меня было нужно, я не осознала сразу, хотя всё внутри вопило об опасности. А когда поняла, чего он добивается, - даже не зная его целей, - было уже поздно.
Он застал меня в личном кабинете Князя, проникнув в комнату без предупреждения и стука, не заявив о своем приходе. Резко обернувшись, я уставилась на него. Всё так же великолепен, красив и порочен.
Я пожалела в тот миг, что Штефан обещал быть только к вечеру. Я не знала однозначно, какие отношения были между двумя Князьями, но видела, что они точно не друзья. Да и от Вийара я не знала, что ожидать. Штефан был в этом прозрачнее и яснее, а может, я просто к нему привыкла...
- Господин Вийар? – проговорила я, вскинув подбородок. – Вам что-то нужно? Князя нет дома...
- Зачем же так официально? – мягко перебил он меня, подходя ко мне, будто подкрадываясь, как хищник к добыче. – Можешь называть меня Карим, - губы его изогнулись. – Штефана ты называешь по имени?
Мне не понравилась его ухмылка и скрытый намек на мое личное отношение к Князю, а упоминание об имени вызвало легкую краску на щеках. Стоило немедленно взять себя в руки. С этим человеком малейшее расслабление подобно поражению.
- Думаю, что Князь Кэйвано этого не одобрит, - покачала я головой и отшатнулась от мужчины, чувствуя исходящую от него опасность. – Если вам что-то нужно, я сделаю это, если же нет, я должна идти.
- Ты, - легко улыбнулся он, сияя глазами-омутами.
- Простите, что? – посмотрела я на него с удивлением.
Сердце застучало, как сумасшедшее. Надеюсь, что я ослышалась, или поняла его неправильно. Ведь не мог он, в самом деле, заявить, что...
- Ты спросила, нужно ли мне что-то, - покорно повторил Вийар, улыбаясь. – Я ответил: мне нужна ты.
Значит, не послышалось. И поняла я его правильно. Что меня ничуть не радует. Уж лучше бы мне было сказаться глухой. Хотя, что бы это изменило? Для хищника, который уже выбрал себе жертву?..