Натурщица - Эсми Де Лис
Рейз сидит напротив, скрестив руки на груди, и крутит в руках завязки темно-синей толстовки. Он смотрит на меня настороженно и с беспокойством. Его молчание весит больше любых слов, а от касаний в груди зажигается слабая искра надежды.
– Все будет хорошо. Доверься мне, – уверенно говорит он.
Я выдавливаю из себя слабую улыбку. Его поддержка не дает разуму утонуть в кошмарах.
– Как ты там говорила? «Журналист с особыми услугами»? – Он фыркает, откидываясь на спинку дивана. – Абсурд. Надеюсь, он хотя бы придет, раз уж мы ввязались в это.
Вдруг телефон вспыхивает уведомлением. Я бросаю взгляд на экран, и сердце падает в пустоту. На миг я перестаю чувствовать собственные пальцы, кажется, тело больше не принадлежит мне.
Рейз отвлекается на официанта, ставящего перед нами десерт, и не замечает, как меняется мое лицо. Я открываю сообщение. Всего одна фраза, и мир снова рушится в пропасть ужаса:
Незнакомый номер: «Вкусный кофе, дьяволенок?»
Слова обжигают глаза, как каленое железо. Холодная дрожь пробегает по позвоночнику, горло сжимает судорогой, дыхание становится рваным. Я знаю: он здесь. Где-то рядом.
Я машинально прижимаю телефон к коленям, будто так можно спрятать от Рейза и от самой себя эту страшную правду.
Каждый посетитель вдруг приобретает пугающую двойственность. Парень с ноутбуком у окна – не слишком ли часто он поднимает взгляд на наш стол? Мужчина в сером пальто у стойки – не посмотрел ли он на меня дольше положенного? Даже официант, убирающий рядом тарелки, двигается чересчур медленно, словно специально остается поблизости.
Дрожащими пальцами я сжимаю горячую чашку. Взгляд мечется по залу, выхватывая чужие лица, и каждое из них могло скрываться под маской.
– Лили? – Рейз наклоняется ближе, нахмурившись. – Ты бледная как смерть. Что случилось?
Я хочу сказать, хочу показать ему экран, но слова застревают в горле. В этот миг телефон снова вибрирует. Сообщение приходит бесшумно, но я чувствую его. Медленно опускаю глаза на экран.
Незнакомый номер: «Расскажешь ему, и я выставлю его смерть как самоубийство».
Теперь я знаю точно: он видит меня. Прямо сейчас. Он знает, где я, с кем я, и понимаю: своей поспешной ложью я втянула в этот кошмар того, кто меньше всех заслуживал опасности.
– Все нормально, просто… мне нужно в уборную, – вырывается из меня слишком быстро. Рейз хмурится, внимательно смотрит, но не спорит.
Я прячусь за массивной дверью женского туалета. Она закрывается с тяжелым плотным звуком, который мгновенно отрезает меня от шума зала. Здесь царит мертвая тишина. Пространство напоминает операционную: ослепительно белый кафель, огромные зеркала во всю стену, бесконечно множащие мое испуганное отражение, и холодный свет, от которого режет глаза. Воздух пропитан резким запахом дорогого освежителя воздуха.
Я на ватных ногах прохожу в самую дальнюю кабинку – подальше от входа. Захлопываю дверцу, сдвигаю щеколду дрожащими пальцами. Запираюсь изнутри и бессильно опускаюсь на крышку унитаза.
Я открываю диалог и печатаю, пальцы дрожат.
Лили: «Зачем ты следишь за мной?»
Ответ приходит почти мгновенно.
Незнакомый номер: «Боюсь, что ты сделаешь глупость. И к тому же… ты шастаешь с этим недодругом. Кто он тебе? Я ревную».
Я печатаю, сильно вдавливая пальцы в экран.
Лили: «Это не твое дело. Не смей его трогать, иначе я покажу переписку полиции».
Незнакомый номер: «Ты так дико сексуальна, когда угрожаешь мне, дьяволенок».
Дыхание застревает в горле. Холодное осознание снова врезается в голову: он видит меня прямо сейчас. Но как?
И вдруг я слышу звук открывающейся двери, затем шаги, приближающиеся по кафельному полу. Свет гаснет, оставляя меня в кромешной темноте. Я замираю, затаив дыхание. В горле пересыхает, пальцы судорожно вцепляются в телефон.
– Я слышу твое сладкое дыхание, дьяволенок… – Его хриплый голос прорезает тишину.
Раздается первый грохот – удар по двери ближайшей кабинки. Дверь со скрежетом распахивается. Потом вторая. Еще одна.
Он идет по ряду. Я в последней кабинке, прижимаю ладонь ко рту, осторожно забираясь на унитаз, присаживаюсь на корточки и стараюсь даже не дышать. Деревянные перегородки дрожат от ударов, и я понимаю: скоро останется только мое укрытие.
Убираю телефон в карман джинсов и в панике ощупываю пространство вокруг себя, ища средство для самозащиты. Натыкаюсь на крышку унитаза, которая легко съехала, когда я ее задела.
Замок щелкает. В тот же миг я срываюсь с места и распахиваю дверь. Сдавленный крик отчаяния вырывается из груди, и я с размаху поднимаю тяжелый кафель над головой, направляя удар в силуэт за дверью.
Но Скульптор оказывается быстрее. Его движения – хищно-резкие, он заранее знал мой порыв. Он перехватывает мои руки на лету, сжимает запястья так, что боль вспыхивает огнем, и в следующее мгновение крышка выскальзывает из пальцев и со звоном падает на кафель.
Он тянет меня на себя, затем швыряет к стене. Я больно ударяюсь о холодную плитку, мир начинает покачиваться. Воздух вырывается из груди, и на миг я теряю способность дышать. Его силуэт накрывает меня сверху.
Одной рукой он вдавливает мое плечо в кафель, другой поднимает запястья вверх, пригвождая к стене. Пространство сжимается, узкий проход туалета превращается в ловушку. Глаза привыкает к темноте, и я вижу очертания фигуры Скульптора. Его тело обтягивает темная футболка. Вижу его слегка растрепанные волосы. В черных глазницах его маски, нависшей всего в нескольких сантиметрах от моего лица, зияют две бездонные дыры. Но остальную часть его лица разглядеть очень трудно. Я чувствую, как жар его тела проникает сквозь одежду.
Я пленена своим мучителем.
Я задыхаюсь от страха, от его близости, от темной, непоколебимой силы, исходящей от него.
Он тихо посмеивается.
– Вот ты где, – глухо шепчет он, и его слова лезвием скользят по моей коже. – Дьяволенок бежит… но всегда возвращается ко мне в руки.
Я чувствую, как его тело наваливается на меня, лишая даже малейшего шанса на сопротивление.
– Чего ты хочешь? – выдыхаю я, пытаясь оттолкнуть его, но это огромное тело невозможно сдвинуть ни на миллиметр.
– А до тебя до сих пор не дошло? Я хочу тебя, дьяволенок. Хочу, чтобы ты стонала подо мной, кричала мое имя и просила еще. Еще, еще и еще. – Скульптор припадает к моей шее и вонзает свои зубы в кожу, словно зверь, напавший на долгожданную добычу.
Я вскрикиваю, но он почти сразу зажимает мне рот ладонью, вдавливая мой затылок в кафель. Резкая боль взрывается на губах моментально. Его жесткие пальцы пахнут металлом,