Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– У тебя есть мнение по каждому из нашего района?

Гнев Лили прошел, и в голосе снова появляются насмешливые нотки.

– Я здесь вырос, – объясняю я. – Многих знаю.

– Получается, мы ходили в одну школу.

– А что, разве ты уже ее закончила?

Мы подходим к дороге, за которой начинается Бистон. Мимо с опаской пробирается Нойс, один из тех, кто платит нам за спокойствие. У него свой овощной магазин.

– Добрый вечер, мистер Нойс, – вежливо обозначаю себя я.

Его взгляд мечется в сторону Лили, и меня почему-то это бесит. Я гуляю с девушкой вечером, это не имеет никакого отношения к бизнесу. Так что не надо тут ни напрягаться, ни вступать в разговоры о делах.

– Добрый вечер, – он на секунду задумывается, – Феликс.

Напряжение спадает: Нойс хотя бы сразу понял, какие роли мы оба играем.

Короткая встреча лишь подтверждает мою идею: не стоит выводить Лили за пределы нашей территории. Нельзя, чтобы ее увидел кто-то из «Стволов». У меня достаточно врагов, и даже одно свидание может принести девочке проблемы. Зачем ей это? Мало ли, может, у нас ничего и не выйдет.

Но сейчас я отчетливо вспоминаю, почему большинство из нас не торопится заводить постоянных подружек.

– Прямо всех знаешь? – поворачивается Лили. – Даже его?

– Даже его. Так что, разве ты не учишься в одном классе с подружками?

– Нам остались только экзамены.

– Значит, не закончила.

– Плевать, – отмахивается она. – Еще месяц, и меня выпустят. Все равно с марта почти не появляюсь.

Обычно я не встречаюсь со школьницами, потому что неинтересно слушать болтовню про уроки и глупые сплетни. Но Лили выглядит как девушка, которая и сама не торопится их пересказывать.

– Где тогда проводишь время?

– Работаю. Музыкальный магазин в торговом центре, Сент-Джонс.

– Далеко, – прикидываю я. – Почему не выбрала Уайт Роуз?

– Потому что туда ездят всякие уроды, – объясняет она. – А меня и так тошнит от людей, которые считают группу Aqua музыкой.

Не сдерживаю непрошенный смешок, но… Кажется, у нас тут настоящий специалист.

– Вот как. И что тогда можно считать музыкой?

– Никуда не торопишься? – шутит в ответ она. – Я могу перечислять до ночи.

– Я не против и до завтра абсолютно свободен.

– Тогда начнем с Ширли Мэнсон и Garbage. Слышал?

Замечаю ее взгляд на себе и утвердительно киваю. Сам я не очень хорошо разбираюсь в чем-то кроме футбола и работы, но голос Лили, когда в нем появляется неподдельный интерес, он становится еще живее и приятнее.

К тому же чем больше она будет говорить, тем меньше придется мне.

– Она – настоящая королева такой концентрированной холодной злости. Поэтому я ее и люблю! Ширли Мэнсон не улыбается по команде, как эти раздетые девчонки из Spice Girls. Она делает то, что чувствует, и говорит правду, а не приятное дерьмо для массмаркета.

Странно слышать это от той, кто выглядит как одна из «перчинок», но я не буду делать никаких комментариев. Оставлю при себе.

– Недавно вышел новый альбом, и знаешь что? Тебе нужно услышать трек Dumb, это мой любимый.

– И о чем он?

Лили останавливается и вдруг задумывается.

– Что значит «о чем»?

– Все песни обычно поются о чем-то. О любви, например. Или о расставании.

– Ты точно слушал Garbage? Они не о любви. Dumb – это… – Она отчаянно подбирает слова. – Представь, ты разговариваешь с кем-то, кто сразу и тупой, и настолько самоуверенный, что он делает вид, будто проанализировал и разгадал тебя.

Ее лицо вдруг каменеет.

– И приходится объяснять, что он даже близко не подошел к правде. Но этот идиот остается при своем мнении.

– Столько всего в одной песне?

– Просто послушай, и ты сам все поймешь. Иначе…

Умолкнув, Лили делает забавное лицо и морщит нос.

– Иначе я тоже идиот, который не понимает глубокие песни? – быстро соображаю я.

– Примерно так, – с достоинством подтверждает она.

Сколько важности она на себя напускает.

– Договорились.

Я киваю, приглашая продолжить прогулку. Лили перечисляет мне любимые группы – не слышал ничего о половине из них – и дает каждой краткую характеристику.

Она оказывается гараж-панк-индастриал-рок девчонкой. Ценит все, где слышит смысл, не выносит поп-музыку с их простыми песнями о любви и дружбе. И у нее так горят глаза, что даже я, человек без слуха, которому плевать на топы, чарты и гитары, начинаю верить, будто Massive Attack намного ценнее Take That.

Когда мы доходим до парка, в глубине которого спрятано мое тайное место, Лили заканчивает перечисление всех своих любимых групп. Их не меньше сотни, клянусь, невозможно запомнить все разом.

– А что слушаешь ты? – вдруг спрашивает она.

– Что попадется, – пожимаю плечами я. – Не запоминаю названия песен, которые мне нравятся… Но если их ставят на радио – классно.

– Ужасно, – округляет глаза Лили, но тут же принимает какое-то решение. – Ладно, вкус точно можно исправить.

– Что? Исправить мой вкус?

– Ну или привить, смотря на каком уровне катастрофы ты находишься.

– Сама ты катастрофа, – щелкаю ее по носу я. – И потом, тебе пришлось бы подраться с Кемалом. Это он у нас обычно ставит музыку. Слышала про Ашера?

– Фу, – морщится она.

– Если вдруг будешь с ним общаться, вот так не делай, – спокойно предупреждаю я. – Он обидчивый.

– Ты уже скажешь, куда мы идем?

– Прямо сейчас? За мороженым.

Из фургончика, стоящего недалеко от парка, с вежливой улыбкой выглядывает Адиль.

– Феликс, брат! – Его губы растягиваются еще шире. – Чем тебя угостить?

– Выбирай, – предлагаю я Лили.

Она переводит взгляд между мной и фургончиком, но не задает вопросов. Берет классическое Cornetto, ванильное с шоколадом. Мы хватаем два таких, и у Адиля округляются глаза, когда я кладу на прилавок деньги.

– Брат, что ты…

– Спасибо, – перебиваю я. – Сдачи не надо.

Прогуляться с девушкой, притворяясь обычным, самым нормальным парнем, оказывается сложнее, чем я думал. Хорошо, что мне не пришло в голову вести Лили в торговый квартал.

В парке тихо и спокойно, почти нет людей – удивительно для теплого вечера, но это мне даже на руку. Меньше лишних разговоров. Мы неторопливо идем по узким дорожкам, Лили почти сразу открывает свое мороженое и совсем перестает говорить.

А вдруг сейчас она будет ждать, что заговорю я? Это на пару минут заставляет напрячься и даже покопаться в собственной голове в поисках подходящих тем.

С тех пор как меня выпнули из школы вместе с мечтами о футбольной карьере, вся жизнь вертится вокруг одной и той же темы: где заработать и как за это не сесть. Собеседник