На краю тумана 2 - Мери Ли

– Но они случаются, – аккуратно произношу я. Взгляд против приказов разума бросается на сверток. Сглатываю тягучий ком предчувствия опасности.

– Остальные против того, чтобы я привозил сюда врача, – сообщает Кай и наклоняется к кожаному свертку, медленно, одной рукой развязывает потертые ленточки и продолжает. – Они верят твоей лжи, а я – нет.

– И ты собрался пытать меня? Думаешь, Рэндалл одобрит?

Закидывая Кая вопросами, стараюсь придумать, как выбраться из его комнаты и заставить бросить попытки вытащить брата из сна.

– Скажи мне, что с ним случилось? Ты делаешь ему больно, потому что он сделал больно тебе? Может, ты ведьма?

– Я забочусь о нем.

Кай достает плоскогубцы и подбирается ближе к краю кровати. Теперь он на расстоянии полуметра от меня. Его взгляд заставляет поежиться, хотя я знаю, знаю ведь, что нельзя показывать ему страх.

– Поставь его на ноги, – проговаривает он медленно и тихо. – Или я убью Лею и Мишель. Буду мучить их у тебя на глазах.

– Я не могу его вылечить, я не врач. Я даже не представляю, чем он болен! – ору я в надежде, что кто-нибудь из барака услышит и придет на помощь.

Кого я обманываю? Никто не придет в комнату Кая, даже если отсюда будут разноситься сотни призывов о помощи.

– Сейчас я вырву тебе ногти, если через неделю он не встанет с кровати и не заговорит, я вырву тебе сердце.

Кай привстает с кровати, чтобы исполнить задуманное, прошу его не делать этого, плачу и молю, но ему плевать, он специально медленно приближается, чтобы мне стало еще страшнее. И мне становится. Но после жизни в тоннеле метро я не позволяю другим решать за меня и управлять жизнью. Толкаюсь пятками о пол и валюсь на спину. Стул подо мной разлетается, а руки пробивает адской болью. Левая хрустит в районе плеча. Ползу назад и упираюсь спиной в стену.

Кай не пытается схватить меня или применить плоскогубцы. Он даже не пытается подойти ко мне. Смотрит с превосходством и снова морщит нос в манере рычащей собаки.

– Ты боишься, – говорит он. – Правильно делаешь. Я поверю тебе, только если брат скажет, что ты не виновата в годах, которые он провел прикованным к кровати. У тебя неделя, чтобы поставить его на ноги.

– А если не смогу?

Кай молчит слишком долго, видимо, уже придумывает, что сделает со мной через неделю. По взгляду видно, его удовлетворяет ход мыслей, что выстроился в голове.

– Проваливай, – лениво бросает он.

Кое-как проталкиваю ноги через кольцо стянутых в запястьях рук и поднимаюсь в полный рост. Как же я надеялась, что при какой-нибудь из поездок Кай просто умрет, но такие, как он и его брат, не умирают, они продолжают жить и отравлять все вокруг себя.

– Ты меня поняла? – уточняет он.

– Да.

– Проваливай, – повторяет он и шагает ко мне.

Толкаю дверь плечом и выхожу из комнаты, быстро добегаю до спальни тети. Шерстяной шипит на меня, он будто охраняет сон Леи, а ей хоть бы что, она даже не проснулась, а меня вообще-то украли у нее из-под носа.

Достаю нож из куртки, которая сиротливо висит на спинке единственного стула и разрезаю путы. Плечо болит. Я его вывихнула. Возвращаю нож на место и опускаюсь на стул. Взгляд устремляется в окно. Там, за пеленой тумана и безрадостной жизни еще есть мир. Есть история, которая пишется изо дня в день. Но я не являюсь частью чего-то глобального, я каждый проклятый день пытаюсь выжить и протянуть еще чуть-чуть. С появления тумана прошло семь лет. Завтра будет праздник в честь этого. Кто празднует день начала катастрофы? Фанатики, которые верят, что туман избавился от плохих и даровал новый мир хорошим.

Мы будем посылать молитвы Барону и снова ждать, когда он приедет к нам и заберёт Святых матерей. Уже не первый год от него нет вестей, а последователи все верят и ждут.

Вера – страшная сила, она может заставить нас восстать из пепла. Но в то же время, она может заставить нас совершать ужасное, ведь это будет подкреплено верой во что-то или в кого-то.

– Ты не спишь? – спрашивает Лея, протирая сонные глаза.

– Нет. Как ты смотришь на то, что в скором времени нам предстоит путешествие? – тихо спрашиваю я, переключив все внимание с окна на тетю.

Она мнется и хмурит брови.

– Но там небезопасно, – напоминает она.

– Ты права. Но здесь становится опаснее день ото дня. Возможно, нам придется рискнуть. Хорошо?

– А Мишель пойдет с нами?

– Если захочет.

– Ладно, – неуверенно произносит Лея и кладет голову на подушку.

Она не спит, думает о чем-то.

Как же болит плечо. Не понимаю, я сильно ударилась или же вывихнула сустав. Вроде бы вставлять на место его не нужно, рука функционирует, но адски болит. Пульсирует и ноет до онемения в пальцах. Ничего страшного, и не такое переживала. Таблетка обезболивающего помогла бы, но они все закопаны за пределами Луча. Растираю запястья и ныряю в свои мысли. Я бы могла попытаться убрать Кая, но тогда остальные поймут, что я в этом замешана. Меня не особо жалуют в Новом Свете, ведь я выбила себе лучшие условия жизни. Остальные Святые матери живут на отшибе города, иногда им даже приносят еду, но они рабски трудятся в огородах и на ферме. Они – бесплатный труд, пока Барон не решил забрать их себе. Что удивительно, но никто в Луче Нового Света не допускает и мысли, что Барон уже может быть давно мертв.

Завтра придется поговорить с Мишель и подумать, что делать с Каем. Если будет надо, то… замираю, надеясь, что законопослушный гражданин появится, но его нет. Он бросил меня и даже мысли про убийство не заставляют его вернуться.

Ложусь в кровать и, несмотря на то, что человек желающий мне смерти, спит через стенку, засыпаю.

Новый день начинается с громкого кашля любимого мужа. В надежде, что он не выплюнет легкие, вскакиваю с кровати и несусь к нему. Стоит зайти в комнату, как я моментально погружаюсь в темноту. Солнце за окном еще не встало, а поменять почти сгоревшую свечу