Алмаз - Таня Лаева
Костя уходит, я за ним. Как собачонка. Нас провожают взглядом. Каждый взгляд прожигает дыру между лопаток. Решето…
– Стой! Соболев!
Не останавливается. Ускоряется.
Обгоняю. Упираюсь в грудь ладонями. Останавливаю.
– Стой тебе говорю!
– Ну что тебе?!
Его колено дергается. Жует нижнюю губу.
– М?!
Молчу. Легкий ветер гладит еще голые веточки. Закат. Его голова подсвечивается заходящим солнцем. Оранжевые лучи ложатся мне на ресницы.
– Твои глаза янтарные, Татьяна.
Вдруг говорит он. Вечер такой тихий. Наш брезентовый госпиталь не шелохнется. Сегодня нам наверняка привезут кучу ребят. И только бы среди них не было ЕГО.
Изображение мутнеет. Влажная пелена застилает, скрывает прекрасный закат.
– Таня, я не могу, понимаешь? Рома – мой лучший друг.
– Мне плевать на Рому.
«Такие люди как он не способны на дружбу… любовь… милосердие» – говорю ему мысленно.
Тонкий ручеек стекает к уголку губ.
– А на меня?
«А я способен?» – как будто спрашивает меня.
Осекаюсь. Нельзя говорить о чувствах. Чувства для слабаков.
– Вернись, Кость…
Подхожу ближе, обнимаю шею. Его руки ложатся на мою талию. Такие тяжелые.
– Вернись ко мне.
Прошу его. Не знаю почему. Сегодня все не так.
Глажу щетинистую щеку. Встаю на носочки. Костя сглатывает. Наши губы настолько близко, что я ощущаю легкую щекотку.
– Тань… я… – выдыхает и…
Земля под ногой вздрагивает. Слышится приближающийся рев мотора. Закрываю глаза.
– Вернусь, – шепчет и отталкивает меня.
Из госпиталя выходят солдаты и грузятся в грузовик.
– Не вернетесь, – говорю им вслед.
Он не слышит. Он уезжает. Остаюсь совершенно одна.
Возвращаюсь внутрь. Остается только ждать. Это просто мука. Нет, пытка.
Пустота. Коллеги ушли пить чай и листать рилсики.
Упираюсь ладонями в каталку. Раз дергаю. Два. Трясу. Толкаю. Разворачиваюсь и с размаху бью ногой в столик с инструментами.
Скальпель, щипцы и прочая утварь кувыркается в воздухе.
Но я уже не слышу, как она падает. Я выбегаю на улицу и кричу.
– КОСТЯ!!!
«Я все равно верну тебя… найду».
Глава 9
– Как ты нашел меня?
Смотрю в карие глаза. Все еще в его объятиях. Уже слишком долго.
– Ты мое задание, – его бархатный баритон все еще согревает меня.
Делаю шаг назад. Проваливаюсь глубже в пушистый сугроб. Стараюсь быть невозмутимой.
– На кого ты работаешь?
Встаю в защитную позу.
– На Алмаза. Слышала о таком?
Скрещивает руки на груди в ответ и облокачивается о ствол дерева.
– Кто ж не слышал… – напрягаюсь, – Знаешь, кто он?
– Нет, общается со мной исключительно по электронной почте под скрытыми аккаунтами.
– Где же он? – развожу руками в замороженной пустыне.
– Не знаю.
– Зачем я ему?
– Не знаю. Задание – вытащить девушку из погони. Я не знал, что это будешь ты.
Я все ждала, что он скажет, что Алмаз – это он. Продолжаю допрос.
– Думаю, его цель – Аристов старший. Иначе Рома был бы уже мертв еще вчера. Как считаешь?
Заигрываю с его смекалкой. Флер трогательности встречи развеялся в профессионализме двух не очень порядочных людей.
– А какие цели преследуешь ты, Татьяна?
– Хотела сбежать, но передумала. Надо завершить дело нашего Робина Гуда.
Ледяные иголочки побираются под одежду. Начинаю зябнуть.
– Зачем? – Костя удивлен, возможно он хотел сбежать вместе со мной…
Вспоминаю нашу последнюю встречу. Ком в горле забирает кислород.
– Зачем? – повторяет.
– Хочу убить Виктора Сергеевич Аристова, за все, что он сделал со мной, – достаю из кармана пистолет вместе с ненавистью и желанием мстить, – И на этот раз я не промахнусь. Идем со мной?
Соболев щурится.
– А мне то какая выгода? Дальнейших указаний у меня нет. Деньги у меня, – он хлопает по багажнику снегохода, посматривая на оружие в моих руках, – Будь я умным, я бы залег на дно… но…
– Но?
– Сколько же ты пуль достала из меня, черт тебя раздери?! – обнимает мое лицо холодными ладонями.
Вижу, как он трясется, от холода или чувств, не знаю. Костя скрытный, хладнокровный. Загадка для меня.
Его проницательный взгляд скользит по моим губами, и внутри все кристаллизуется.
– Сколько? – шепчу, чувствую его теплоту и запах, такой же, как и тогда.
– Достаточно для того, чтобы пойти с тобой, – его руки опускаются на мои плечи, – Но с одним условием.
– И каким же? – обнимаю его талию, шея уже затекает смотреть так высоко.
– Ты мне расскажешь, что ОН сделал с тобой! – опасные нотки, заставляют меня сглотнуть и отвести взгляд.
Прошлое. Мою шею сковывает невидимый ошейник. Хочу покончить с ним и отпустить. Моя боль умрет вместе с Аристовым.
Секундная вспышка. Прикосновение грубых рук, Передергивает. Прочь.
– Есть место потеплее? – выдыхаю в его грудь.
– Конечно.
Снова берет меня за руку, и снова мы разрезаем морозный воздух на ревущем снегоходе.
Солнце садится. Небо ярко-розовое. Облака напоминают мне сахарную вату. Папа всегда покупал мне на Дне Города, на Масленице, на всех городских праздниках Мирного. Дом. Отец. Эти два слова острее скальпеля, больнее пули в колено.
Крепче прижимаюсь к Косте. Он прибавляет газ. Уже через десять минут мы на месте.
Соболев прячет снегоход под снегом и валежником.
– Дальше пешком. Метель будет только ночью, а наши враги слишком быстрые.
Мы берем вещи. Оглядываюсь на колею. Снова наши руки сплетены, ноги по колено в снегу, как в болоте, но мы идем. До самой темноты.
– Я займусь следами, а ты проходи. Чувствуй себя как дома.
Ничего не успеваю ответить. Обалдеваю от размера дома, выросшего из лесной чащи. Темный брус сливается с темным лесом.
Вхожу, сумки падают на деревянный пол. Скидываю бушлат и понимаю, что до сих пор в поясе. Аккуратно снимаю гранаты. Прячу в прихожей. Нахожу выключатель и наслаждаюсь залитой теплым светом гостиной.
Кожа, смола и дерево. Мои любимые запахи с детства. Едва слышный скрип половиц наполняют помещение жизнью. Шерстяные ковры наполняют уютом и чувством безопасности.
Делаю обход. Ни фотографий, ни следов полноценной жизни. Так… обрывки уюта. Логово холостяка. Да еще и киллера. Да еще и в бегах.
Первый этаж еще кухня, второй – со спальнями и ванной комнатой.