Под звездным дождем - Макс Рейн
– Отморозки какие-то, – фыркнула Вика.
– Ешь давай, хватит болтать! – оборвала разговор Катерина. – Вкусно тебе?
– Сроду ничего вкуснее не ела, – с полным ртом заверяла Вика.
Катерина улыбалась, для нее не было лучше комплимента, чем те моменты, когда хорошо и вкусно ели то, что она приготовила.
– Выросли наши девчата, – с некоторой грустью сказала Катерина, глядя на накрашенные губы девочек. – Не успеем оглянуться, они и замуж выскочат, – пошутила она.
– Замуж выйти – не напасть, да как бы с мужем не пропасть, – включилась в разговор бабка. – Правильного человека надо выбрать. Девки наши видные, любой позарится… таких в нашем селе не сыскать, – серьезно вздохнула она. – В Соньке хоть и нет яркой красоты, но стать есть, порода видна. Девушка на все времена, так сказать. А Виктория и вовсе, как тут говорят, писана лепота.
Вика оторвала взгляд от тарелки и с сомнением уставилась на бабку.
– Да-да, – повторила бабка, глядя на Вику. – Вон какие глазищи, крупные, изумрудные, фигуристая, все при тебе. И прическу ишь какую сотворила, не волосья, а шелк. Идет тебе…
Вика вся засветилась.
– В воскресенье свадьба у Яковичей, – вдруг вспомнила бабка. – Каравай печь будем, а вы, молодежь, посмотрите на местные традиции.
– Экзотика, – сострила Сонька, и они с Викой захихикали.
– Хорошо сидим, – с чувством сказал отец, опьяневший от летнего воздуха.
– Да, – согласилась старуха. – Жаль, Витенька не дожил. Не увидел, какую хату мы выстроили. Он был бы доволен.
– А как так получилась, что генеральская семья в такой дыре оказалась? – поинтересовалась Вика.
За столом все засмеялись.
– Дом на земле, а за дверью – лес, грибы, ягоды, ешь сколько хочешь и до моря рукой подать. Хороша дыра! Сегодня это курорт называется, – смеясь, проговорила Катерина.
– А вообще-то Вика не совсем уж неправа, – поправил Сонькин отец. – Дом-то этот нам достался в уж очень плачевном состоянии. Землянка… нет, избушка на курьих ножках. Крыша течет, стены в дырах, фанеркой заколоченные, а где-то и картонкой.
Николай поднял брови и с комическим недоумением развел руками, потом продолжил:
– Воды нет, газа нет, туалет уличный – тот, что в саду стоит. Пару лет мы только дом разбирали, а потом еще пару отстраивали. Выдохнули, а тут огород! – и он стукнул рукой по лбу. – Огород – отдельная история. Фильм ужасов!
За столом дружно засмеялись.
– Никто у нас фанатом работ на земле не был, – рассказывал Николай. – Мать всю жизнь по гарнизонам, в огородных делах ничего не смыслила. Отец тоже огородником не слыл. Наряды нам раздавал да командовал. Ну и я не в зуб ногой. Но приказ получили: сажать. Чуть-чуть, чтобы поесть своего, натуральненького, – уточнил он, – ну а там, гулять так гулять! Все тридцать соток были засажены. А воды-то нет… Надо носить. Урожай сохнет, мать орет, я таскаю в поте лица!
Николай разразился громким хохотом. Остальные, заражаясь весельем Николая, тоже захохотали.
– Но это еще не все, – смеясь, продолжал Николай. – Со временем мать отстала, жена пристала. Давай, говорит, кроликов держать! Ну, думаю, я пропал. Я пропал, – повторил он. – Погиб!
Катерина улыбнулась, но щеки ее порозовели.
– Держали кроликов. А это же… – и Николай поднял взгляд к небу. – Бездонная яма. Сколько они едят! Катька кроликам умиляется, а мне мозг выносит, неси, говорит, травы.
– Я тебе мозг выносила? – возмутилась Катерина. – Так тебе его отродясь не заносили!
Николай махнул рукой и замолчал.
– Ладно-ладно, – сменила тон Катерина. – Помню я, как для меня старался. За то и полюбила, и люблю.
Николай счастливо заулыбался.
Сонька смотрела на своих родителей и вдруг подумала: они так подходят друг другу, как хорошо, что они встретились.
– Да, плохие времена становятся хорошими воспоминаниями, – задумчиво сказала бабка и, глянув на часы, вдруг заорала: – Отбой проспали!
И снова все дружно рассмеялись.
Уставшие за целый день и опьяненные свежим воздухом девочки едва добрались до своих постелей. Соня проверила будильник, рухнула на кровать и тут же заснула. А вот у Вики сна не было ни в одном глазу. Она снова и снова перебирала в памяти прожитый день. Один день, а столько разных впечатлений! Милан, Алик, Кирилл, ну и, конечно же, Стелла. Стелла – вот кому действительно повезло в жизни. Красивая, и имя такое, прям под стать. Яркая, два шара спереди и два сзади – сплошная женственность. Мечта поэта и не только, вон, как на нее Алик пялился. От этой мысли что-то неприятно сжалось внутри.
Эх, хорошо быть красивой. Все тебе и только тебе. Интересно, что сказала бы бабка, увидев Стеллу. Ох уж эта бабка! Вика невольно улыбнулась. Все-таки очень интересная личность. Вон как лихо прошлась по ней, по всем болевым для Вики точкам: по глазам навыкате болотного цвета, с трудом укладываемым паклями волосам и бесконечно прыгающему весу. Выставила их как достоинство. А может, права бабка, и она, Вика, и есть красотка с шикарной попой? Бабка, похоже, во всем толк знает. Вике сразу захотелось ей поверить.
И вообще, думала Вика, бабка, конечно – чистая экспрессия. И ругаться, и хвалить – всегда с чувством так, с вовлечением. Генеральша-эстет.
Мысли постепенно развеялись, и она заснула.
Глава 8
Девочки проснулись еще до того, как зазвенел будильник. Бодрые, с хорошим настроением, они включили музыку на всю мощь и, пританцовывая, принялись наводить порядок в комнате.
– Сонь, сделай потише, а то бабка нафиг прибьет, – волновалась Вика.
– Не прибьет, она музыку любит.
– У-у-у, она у нас еще и меломан…
– Не-е, – категорично замахала руками Сонька и, перекрикивая колонку, добавила: – Музыку любит, а меломанов нет…
Девочки залились смехом и направились вниз.
Утро пролетело незаметно. Сонька занималась привычной работой в саду, а Вика таскалась за Миланом. Около полудня ребята услышали зычный голос Николая, который объявил перекур. Сонька босиком зашлепала в дом. Там было прохладно – большие окна, прикрытые ставнями, не пропускали солнце. В столовой было приятно и свежо.
– Что, умаялась, кумушка? – ласково спросила бабка. – На вот, попей холодненького, – и она поставила перед Сонькой большую кружку с домашним квасом.
Та отпила и зажмурилась, в