Училку нельзя! - Леонид Любский
Людочка, несмотря на невинность, читала очень много и разговоров немало слышала, соответствующих. Поэтому хорошо понимала, чего именно хотелось бешеному классику. Того же, чего и самому Александру Сергеевичу Пушкину очень хотелось, да со многими дамами, да всегда, и после женитьбы тоже, чего она не одобряет!
Глубокое впечатление на Людочку произвёл публичный половой акт, совершённый прямо на улице. И при полном равнодушии крайне немногочисленной публики. Не веря своим глазам, она наблюдала жеребца, у которого прямо за несколько секунд под пузом образовался не меньше, чем метровый шланг, с подобием хобота на конце.
Она себе и представить не могла существование таких размеров в живой природе! По крайней мере, в зоопарке звери вели себя вполне прилично, хотя обычно содержались в одиночном заключении… А здесь, тьфу просто! Торжествующе игогокая, конь позорный заскочил на абсолютно равнодушную кобылу, даже не переставшую щипать траву. Заскочив, чуток энергично поёрзал, несколько смущённо замолк и неловко соскочил.
Но тут же повторил попытку – и попал! Таким вот, огромным своим, попал – и воссоединился с лошадкой. А потом стал деловито ёрзать, этим самым своим, который круп с хвостом. Прямо по лошадке понурой ёрзать, которая, правда, от травки отвлеклась и какое-то участие изобразила, не очень убедительное. В смысле, переступала ногами и поматывала головой, вот и всё участие.
…К счастью, чудовищный в своей публичности акт продолжался совсем недолго. И при всё том же довольно равнодушном отношении конской женщины и довольном игогокании озабоченного самца. И как только жеребец соскочил, огромный шланг прямо на глазах почти исчез, втянулся куда-то в пузо, всосался! Только кончик снаружи и остался, с которого что-то мутное капало.
Она стояла за берёзой, что росла между дворами, вся красная, не в силах тронуться с места. Вот это зверь, вот это да подсобное хозяйство! Ничего себе, природная сила во всей естественности инстинкта воспроизведения рода! И дети это всё наблюдают…
Да, здесь она поняла мудрость случайно слышанного от военрука присловья, адресованного старшеклассникам: «Ну что вы материтесь-то всё время, прямо как маленькие дети?!»
Потом ещё хряк попался, перед атакой свиньи, так у него тоже был такой длинный, что прямо за землю цеплялся. Она даже смотреть не стала на саму атаку, свинство этакое ей совсем не интересно. И собаки эти, склеившиеся, которые и в городе попадались, тоже совсем неинтересны. А вот конь с метровым торчуном – это как-то вспоминалось.
Особенно после некоторых взглядов от старшеклассников, в которых так и читалось желание раздеть и повалить, прямо на парту, и немедленно! Да, именно её и повалить, вот прямо здесь и сейчас, а потом и раздеть, стопроцентно раздеть, чтобы потом…
Самим тоже раздеться, совершенно, чтобы от неё не отличаться, кроме некоторых деталей… И прямо на парте её, и с игогоканьем её! Возможно, даже вдвоём… ой, ну придёт же в голову такое!..
Потому что на пруду, где она пыталась загорать и купаться, произошли недопустимые вещи. Сначала её разглядывали, прямо в купальнике! Раздельном, между прочим, и очень открытом, и прямо говорили, что и сиськи сочные, и задница прекрасная, в пол-обхвата, и на морду ничё, правда, мужики?!
А потом с неё сняли купальник, путём срывания, и не стали отдавать! А говорить, что у неё, городской фифки, таких полно, а у наших дефицит, в чём попало купаться ходят, и трусы такие, что никакой задницы (они грубее выразились) не видно! И ушли с её костюмом, пусть и так называемым, но для целей купания и загорания – несомненным костюмом…
Предварительно подвергнув её облапыванию, с зажиманием рта. И говорили, что снимали купальник не зря, хоть есть на что посмотреть. И за что подержаться тоже есть, чтобы не упасть. А то трава такая скользкая, после самогона этого, что только за бабу и держаться, и вообще бабы в этом смысле отлично устроены. Потому что и за верхние части можно держаться, и за нижние тоже…
И эта городская соблюдает себя получше наших, даже этот, педикюр, в натуре! А главное, сиськи богатые, у наших немногих такие… А часть же баб вообще без сисек ходит, как будто так и надо! И без признаков задниц тоже, есть такие бабные саботажницы, хоть подохни… А тут фифка примчалась, всё при ней, майский день да именины сердца…
Ага-ага, её сейчас бы на травке разложить, да Андрюху позвать… Не, Андрюха слишком усиленно поправляется после вчерашнего, никак поправиться не может. И разговаривать не может, и пока ходит только под себя… Не, потом-то он расходится, но мужика ведь жалко. Раз с такой вешалкой живёт, хоть повесься, или спейся, как минимум…
Ну он и спился, бедняга слабохарактерный!.. Ну да, если честно-то, он уже такой синячище, но на бабу бы влез, вряд ли забыл, как это делается… Это смотря какая баба, я уточняю! Но вот на такую, городскую, влез бы, я думаю…
Разок бы влез, да, из остатков былого любопытства! А пару разков бы не потянул, я так думаю… Не, какие там разки, Андрюха того, синеет с каждой выпивки всё сильнее, только за руль трактора и держится как-то, а без трактора совсем плохо ходит…
Да, одеколоны эти все, городские, разве доведут до добра? Да ни в жисть! Вредные эти одеколоны, от них только перегар хорош, а толку в том перегаре, ну? Жалко Андрюху...
Верно, самогон надо пить, тогда и здоровья будет, как у нас! Вон, только полуголую бабу увидали, и сразу её голой захотелось! И у половины уже стоит, большей, то есть у двух из трёх! Потому что есть порох в ягодицах… порохов… птицах этих всех. Едрит и налево!.. Андрюху жалко-то как!
И заставили её стоять перед ними, троими самцами-механизаторами, потными и небритыми, и один с перегаром, тот, что самый активный в снимании, и от всех табачищем… Дескать, если нам себя покажешь, то даже и не трахнем, а так пойдём, потому что выпить очень уж хочется (а время-то дообеденное, помилуй, боже!)
И заставили руки поднимать и за голову закладывать, чтобы ничего не закрывать, и по-честному (выискались честные, ага!), и долго разглядывали. И хотя обещали не трогать, просто лапали, каждый, хорошо, что больше сзади. Грудь-то чувствительней. И даже качество её интимной причёски, скромнейшей, обсуждали, тыкая пальцами прямо