Чтоб ты подавился! - Виктория Браунли

– Нет, – согласился он, но я совсем не обиделась. – Тогда расскажи про остальных, – попросил он. – С кем ты будешь соперничать?

– Ну, для начала Генри де ля Фонтейн; ты его знаешь, сам нас представил друг другу тогда в баре «Бизу».

– Хм-м-м, помнится, в тот вечер он повел себя как кусок дерьма, – заметил Дрю. – И кажется, ему это свойственно.

– Ну да, просто сбежал, когда узнал, что я блогер, – согласилась я.

– Может, ты тут ни при чем. Он не такой уж и засранец, просто пьет не в меру. Кстати, на следующее утро он пришел ко мне позавтракать.

– Правда? – удивилась я.

– Ага. Вместе с младшей сестрой – она заказала блинчики. Он сказал, что в жизни не ел блинчиков вкуснее. И выпил галлон кофе.

– Оу… – воскликнула я с гордостью. Дрю заслуживал похвалы, и мне было приятно слышать, что кто-то столь уважаемый отметил его заслуги. Я представила себе Генри, поедающего блинчики на пару со своей миловидной младшей сестрой.

– Думаю, Генри хорошо подходит для этой роли. У него известный дядя, он работает в одной из самых почитаемых газет Франции, он симпатичный, и все вместе звучит как отличная рекомендация на пост соратника Карлы.

Дрю рассмеялся, но, поняв, что я серьезно, замолчал.

– К тому же он в совершенстве владеет двумя языками и без труда переходит с английского на французский и обратно, – добавила я.

– Тогда смотри в оба, Хлои, – подмигнул Дрю. – А что остальные?

– Кристофер – английский джентльмен и ведет себя как Лорд всего Парижа.

Дрю покачал головой и хихикнул.

– От него так и разит духом «олд мани», и что-то мне подсказывает, что он привык тратить корпоративные деньги и разбазаривать бюджеты на путешествия, – продолжила я. – Не могу даже представить, чтобы Карла с ним поладила, так что я не воспринимаю его как конкурента.

– Понятно. Кто еще? – спросил Дрю.

– Джульетта, француженка, возможно, она слишком молода, чтобы быть серьезно настроенной, и слишком увлечена собственной персоной, чтобы получить такую работу. Еще Белль, высокая блондинка, роскошная американка. У нее хорошие шансы, но она специализируется на видеоконтенте, что может сыграть против нее. Но она ужасно харизматичная. Я уже говорила, что она великолепно выглядит?

– Я знаю Белль, – восторженно произнес Дрю.

– У вас с ней что-то было?

– Австралийцы никогда не признаются в своих грешках, – ответил он, вроде намекнув на что-то, а вроде так ничего и не сказав.

– Еще Бальтазар, – помедлив, произнесла я.

Дрю поднял брови.

– Le Monstre[16] из Le Monde[17]?

– Похоже, ты о нем слышал? – спросила я.

– Как и все шефы Парижа.

До вчерашнего вечера я ни разу не встречалась с Бальтазаром лично, но знала о его репутации: изощренный, часто жестокий со своими рестораторами (наверняка имя Бальтазар не предполагает ничего хорошего). Однажды он устроился посудомойщиком под прикрытием, чтобы разоблачить знаменитого повара, который тайно подкидывал цыпленка в свое вегетарианское рагу. Если честно, его обзоры казались мне слишком беспощадными, учитывая, что, возможно, у шефа просто был неудачный день. Но Бальтазар прочно стоял на позиции своих богатых читателей и уничтожал репутации заведений, если блюда не были идеальными. Он не давал вторых шансов и не сомневался в своих вердиктах.

– Он твой главный соперник? – спросил Дрю.

– Наверное. Он, Белль и Генри, – перечислила я.

– Всего трое. Это не такой уж и длинный список.

– Или все-таки длинный. Я даже не знаю, смогу ли написать книгу.

– Ты веришь Карле? – спросил он.

– Я люблю Карлу, – заметила я.

– Но ты ей веришь?

– Ну как сказать… Она много лет была моим идеалом, но это не значит, что я ее знаю. Той Карле, образ которой сформировался у меня в голове, можно верить, но та Карла, которую я встретила вчера, – это другой человек.

– По крайней мере, за выходные ты узнаешь ее настоящую.

Дрю вернулся за стойку, оставив меня наедине с сомнениями. Я знала, что преувеличиваю. И также я знала, что поеду. Как я могла отказаться?

– Дашь мне кофе с собой? – спросила я.

Он тут же протянул мне бумажный стаканчик, явно предугадав мои желания. Я протянула ему десять евро.

– Сдачи не надо, – улыбнулась я.

– Эта сумма все равно не покроет мою консультацию по твоим вопросам, – засмеялся он, отмахиваясь от денег.

– Я отплачу тебе, когда стану знаменитым писателем.

– Ловлю на слове, – произнес Дрю.

Я пошла на работу, неспешно попивая свой кофе и обдумывая случившееся. К тому времени, как я добралась до гостиницы, мне казалось, что от раздумий за последние двадцать четыре часа мозг вот-вот взорвется. Было приятно весь оставшийся день думать о чем-то, кроме Карлы.

* * *

На обратном пути я зашла в свой любимый сырный магазин Сержа, ведь ничто так не помогает бороться с неуверенностью, как трюфельный бри, и я знала, что самый лучший найду именно там.

Серж уже много лет не стоял за прилавком лично, но оформленное в рамку семейное фото, на котором он и его близкие улыбаются на фоне их загородной фермы в долине Луары, висело на стене и взирало на посетителей. Сексуальный молодой человек по имени Гай теперь обслуживал любителей сыра. Он был таким же привлекательным, как полные сыра прилавки.

– Bonjour, Гай, – заходя, поздоровалась я.

При виде меня он широко улыбнулся.

– Хлои, сколько лет, сколько зим. Я уже начал беспокоиться, – произнес он с волнением в голосе.

К счастью, что у него был хороший английский с густым французским акцентом. Звучало крайне мило.

Гай завернул мне кусок лучшего трюфельного бри и, на французский манер приподняв плечи, показал на нарезку твердого сыра с ореховым привкусом:

– Судя по твоему виду, тебе это понадобится.

Засмеявшись, я кивнула; кажется, Гай хорошо понимает, что именно поможет принять правильное жизненно важное решение: это сыр.

– Еще что-нибудь? – спросил он.

– Этого хватит, – произнесла я.

Прежде чем отдать мне покупку, он бросил в пакет шарик козьего сыра.

– Это тебе для настроения, за счет заведения, – широко улыбнулся он.

– Ну что ты, не стоило, – запротестовала я.

– А есть ли в жизни хоть что-то, что стоит делать, – философски заметил он, и вопрос словно завис в воздухе. Я хихикнула.

– Что ж, merci, – поблагодарила я.

– И, Хлои, не будь чужой, – добавил он.

– Что? – переспросила я, не уловив, то ли это было предупреждение, то ли совет.

– Я что-то не то сказал… – добавил он быстро.

– Не то?

– Beh non[18], вот я дурак. Не веди себя со мной как чужая, – поправился он. – Я просто