Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер] - Мара Вран

Гермиона, оставив Сириуса зашивать раны Артура магией, подбежала к миссис Уизли. Она обхватила вздрагивающие плечи женщины, пытаясь оттянуть её от камина.

— Миссис Уизли, умоляю, камин заблокирован! Вы не сможете пройти, они убьют вас!

— ОНА ТАМ ОДНА! МОЯ ДЕВОЧКА! — Молли захлебывалась слезами, её колотила крупная дрожь. Она не пыталась навредить себе, но её отчаяние было настолько глубоким и всепоглощающим, что Гермионе казалось, будто она физически чувствует эту материнскую боль. Молли обхватила себя руками, раскачиваясь на полу. — Это я виновата… я не успела… Джинни… кровь… везде её кровь!

— Гермиона, Успокаивающее! Быстро! — крикнул Сириус, с усилием вдавливая куски разошедшейся плоти Артура обратно, чтобы магия могла их скрепить.

Гермиона выхватила из кармана флакон с густым фиолетовым зельем. Она мягко, но настойчиво прижала горлышко к губам Молли.

— Выпейте. Пожалуйста, выпейте, иначе ваше сердце не выдержит.

Молли давилась, всхлипывала, но химия начала действовать. Крики превратились в надрывный, тихий плач. Женщина обмякла в объятиях Гермионы, дрожа, как в лихорадке, и повторяя лишь одно слово: «Джинни… Джинни…»

Прошел час. Или целая вечность.

Их переместили на кухню, подальше от кровавой лужи в гостиной. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом спирта, бадьяна и пота. Артур лежал на длинном деревянном столе, погруженный в глубокий магический сон, его грудь тяжело вздымалась под слоями свежих повязок. Рон лежал на кушетке в углу, погрузившись в беспокойную дремоту. Близнецы сидели на полу, молча глядя в одну точку.

Гермиона, вытирая перепачканные в чужой крови руки влажным полотенцем, подошла к Гарри и осторожно приложила к его разбитой голове компресс со льдом. Никто не говорил ни слова. Каждый прокручивал в голове один и тот же кошмар: гигантские звери и огромный белый монстр, уносящий Джинни во тьму леса.

Молли сидела на стуле в углу. Успокоительное лишь приглушило её истерику, но не сняло боль. Она смотрела в столешницу остекленевшим взглядом, слезы безостановочно, беззвучно текли по грязным щекам.

И вдруг, сквозь гулкую тишину старого дома, с первого этажа донесся звук.

Глухой, тяжелый удар о пол в коридоре. Вспышка синего света, отразившаяся на стенах лестничного пролета, и характерный треск портальной магии.

Кухня замерла. Сириус мгновенно вскинул палочку. Гарри и Гермиона переглянулись, их сердца пропустили удар. В дом проникли?

Но реакция Молли была быстрее мысли. Инстинкт матери мгновенно прорвал пелену наркотического зелья. Она ахнула, отшвырнула стул, растолкала вскочивших близнецов и с истошным криком рванула в темный коридор.

— ДЖИННИ!

Гарри, Гермиона и Сириус бросились за ней.

Зрелище, представшее перед ними, навсегда впечаталось в их память.

На грязном ковре, сжимая в руке серебряный ключ Блэков, лежала Джинни Уизли. Ее куртка была изодрана в клочья, рыжие волосы слиплись от густой черной крови. На её хрупком плече зияла жуткая рана от укуса — плоть вокруг нее уже начала покрываться паутиной черных вен, но грудная клетка вздымалась. Она дышала. Она была жива.

А над ней, тяжело опираясь на массивные лапы, стоял гигантский Астарот. Белоснежная шерсть тигра была сплошь залита чужой кровью, кусками висела грязь. Он тяжело, со свистом дышал, а из глубокого пореза на его морде на ковер капала кровь.

— Джинни! Девочка моя! — Молли с душераздирающим криком рухнула на колени прямо в грязь. Она схватила бессознательное тело дочери, прижимая к своей груди, целуя её грязное лицо, пачкаясь в крови. Слезы градом лились из её глаз, но теперь это были слезы спасения. — Жива… ты жива!

В груди Гарри что-то оборвалось. *Она это сделала.* Пятнадцатилетняя девчонка сдержала свое слово. Лилит спасла её.

— Лилит… — прошептал Гарри, оглядываясь в пустом коридоре. Гермиона в ужасе прикрыла рот руками. — Где она? Где Лилит?!

Астарот, до этого момента стоявший неподвижно, словно статуя, вдруг дернулся. Гигантский зверь обернулся к пустому пространству коридора. Он посмотрел на ключ, выпавший из ослабевшей руки Джинни. Посмотрел на старый сапог, послуживший порталом. И осознал.

Её не было. Он пришел один.

Из груди Астарота вырвался звук, от которого кровь застыла в жилах у всех присутствующих. Это не был рык хищника. Это был крик, полный первобытной, раздирающей душу боли. Тигр запрокинул массивную голову к потолку, и его вой пронесся по всем этажам старого особняка, заставляя дрожать хрустальные подвески на люстрах. Этот вой был до жути похож на плач человека, у которого только что вырвали сердце.

— Эй… тише, большой парень… мы ей поможем… — Сириус, опустив палочку, сделал осторожный шаг к зверю, протягивая руку.

Но горе Астарота мгновенно обернулось неконтролируемой, дикой яростью. Тигр оскалился, обнажив окровавленные клыки, и сделал резкий выпад в сторону Блэка.

*Р-Р-Р-Р-Р-ГАВР!*

Сириус едва успел отшатнуться. Зверь бешено заметался по узкому коридору. Он не подпускал к себе никого, даже Гарри. Астарот ударил лапой по стене, выдирая когтями куски обоев и штукатурки, загораживая собой пространство вокруг Джинни. Его янтарные глаза были дикими, налитыми кровью и абсолютной паникой.

Он выл, захлебываясь собственным ревом, бросаясь на невидимых врагов и требуя вернуть свою семью. Вернуть его Лилит. Никакая магия, никакие Успокаивающие не могли остановить это горе. В этом темном коридоре гигантский зверь оплакивал свою хозяйку, свою часть души, оставленную истекать кровью в черном лесу, в то время как Молли Уизли рыдала, баюкая спасенную жизнь своей единственной дочери.

Время на площади Гриммо, 12, превратилось в густую, удушливую смолу. Часы в гостиной отбивали секунды, похожие на удары похоронного колокола.

Астарот превратился в неприступную, обезумевшую от горя крепость. Огромный тигр залег у потухшего камина, положив тяжелую, перепачканную чужой и своей кровью морду на лапы. Он не сводил немигающего, налитого желтым огнем взгляда с пустой решетки. Стоило кому-то из близнецов или Рону сделать хоть шаг в его сторону, как зверь издавал низкий, вибрирующий рык, от которого дрожали стекла. Он никого не подпускал. В его зверином разуме тлела крошечная, угасающая искра надежды, ради которой он готов был разорвать любого.

На кухне царила атмосфера склепа.

Артур Уизли пришел в себя. Бледный, как полотно, с заострившимися чертами лица, он сидел, откинувшись на подушки, которые подложил ему Сириус. Кровотечение удалось остановить, яд рядовых волков выжгли бадьяном,