Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

— Вы самый бессовестный работник, мистер Моретти, — с хитрым прищуром проговорила Эмили. — Может быть, мне стоит вас наказать? Лишить всяческих премий? — ее бровь вопросительно поднялась.

— Змейка, твои угрозы сработали в обратную сторону. Теперь я хочу тебя еще сильнее, — мой шепот коснулся ее приоткрытых губ. Этого хватило, чтобы у нас обоих помутился рассудок.

Мои руки оказались на ее бедрах, ладони Эмили — на моих щеках. Нам было мало. Этого момента, воздуха, пространства и друг друга. До жадного недостаточно, но до безумия необходимо.

Хотелось оказаться наедине в пустой комнате, квартире или даже мире — не важно, целовать до головокружения, нарочито медленно стягивать одежду с горящих от желания тел, прочерчивать влажные дорожки языком по бледной коже и обводить рисунок змеи, сходить с ума в сумасшедшем ритме, что так похож на танго.

Но в реальности был только один вечер, свет фонаря, проникающий в салон машины, и сплетения губ, от которых захватывало все внутри.

Мы целовались, словно школьники, прячущиеся от родителей. И плевать, что мы уже давно ими не являлись. Нам было хорошо в этот самый момент. Пока телефон Эмили не зазвонил.

Дыхание сбилось, сердце учащенно билось в груди, и почему-то все происходящее казалось нереальным. Но, черт возьми, это реальность, самая настоящая правда и жизнь. Хоть моргни, хоть поспи положенные восемь часов — произошедшее не изменится.

Эмили глянула на экран телефона и почти сразу выключила его. Ее пьяный от возбуждения взгляд прошелся по моему лицу, она облизнула губы, которые мне снова захотелось поцеловать. В этот раз я сдержался. А Эмили расплылась в глупой улыбке.

— Безумие, — она поправила волосы. Я согласно кивнул. Полный хаос. Но мне нравилось. — Теперь мне точно пора, иначе Мадлен выдвинется на поиски, и тогда нам с тобой придется объясняться, — но вместо того, чтобы открыть дверь и выйти, Эмили приблизилась ко мне. — И все же я хочу сорвать еще один поцелуй, мое море соблазна.

Черт.

Я проиграл. Снова.

И соврал бы, если бы сказал, что мне не нравилось ей проигрывать.

Мой язык скользнул в ее рот, следом зубы оттянули нижнюю губу. Эмили издала тихий стон и еле ощутимо вздрогнула.

Официально лучший прощальный поцелуй.

И плевать, что я был слишком стар, чтобы вешать такие ярлыки. Я никогда не сходил с ума из-за каких-то поцелуев, что тут еще можно сказать?

Я отстранился первым, оглядел лицо Эмили: губы опухли от жадных поцелуев, подбородок покраснел из-за моей щетины, а глаза горели, как два изумруда под ярким солнцем.

Восхитительная.

— До встречи, мистер Моретти, — в который раз за вечер она улыбнулась и выпорхнула из машины, оставляя после себя лишь едва уловимый парфюм.

Я выдохнул и прикрыл глаза, пытаясь прийти в себя.

Домой ехать не хотелось — там Алессио, который точно начнет новую лекцию. И в этот раз я точно не нашел бы в себе желания сдерживаться. Мы бы точно подрались, словно студенты-первокурсники. Так что я не придумал ничего лучше, чем поехать на одну из стоянок у реки Гудзон и задумчиво курить, глядя на воду.

Пусть в Нью-Йорке и было много водоемов, у которых можно было подумать о жизни, мне все равно не хватало привычного теплого моря, в волнах которого каждый вечер игралось солнце.

Здесь я был всего лишь бизнесменом, кем-то, у кого есть сеть отелей, дома же я был главой семьи Моретти — все знали, кто я такой, и какую работу выполняю. А в Нью-Йорке приходилось зарабатывать репутацию с нуля. И я признавал то, что я самый настоящий придурок, который пошел на поводу у соблазна и решил всем этим рискнуть ради девчонки на одиннадцать лет моложе. Ради девушки, будущее с которой не просто невозможно — заведомо разрушено.

Я выдохнул серый дым в открытое окно, посмотрел на звезды — они тоже здесь казались неправильными. На ночном небе в Палермо их намного больше.

Еще никогда в жизни я не думал о девушке так долго после секса. Еще никогда не приезжал за ней ради нескольких минут и парочки поцелуев. Ни-ког-да. И сейчас где-то внутри меня ехидный голос твердил: все когда-то бывает в первый раз. И звучал он почему-то, как моя младшая сестра.

Не знаю, сколько времени я провел в полной тишине. Но в один момент телефон зазвонил, а я глянул на время, заметив, что уже слишком поздно и для звонков, и для выпивки.

Я ответил.

— Мистер Моретти, — раздалось знакомое с той стороны. — Как насчет свидания под луной? — в голосе Эмили звучала задорная улыбка. То, чего мне иногда так не хватало.

И под луной, и под звездами, и на сицилийских пляжах.

— Откуда тебя забрать?

Закатное сицилийское солнце слепило глаза, заставляя щуриться и прикрываться ладонью. Хотелось скорее оказаться под прохладой кондиционера в машине, но мне все никак не удавалось найти автомобиль.

На какой-то миг я даже подумала, что придурок, который должен меня встретить, просто забыл об этом.

Я переступила с ноги на ногу, поправила легкую сумку на плече и уже раз в десятый пожалела о том, что просила не афишировать мой приезд. Если бы о нем знали, вряд ли бы мне сейчас пришлось изнывать от жары — меня бы ждали за два часа до прилета.

Признаться, мне не хотелось приезжать сейчас, когда все вокруг находится на грани полного краха. Но вместе с тем что-то тянуло меня домой. Что-то темное и совершенно неправильное. Что-то, что текло по нашим венам вместо крови.

И если бы не возможная война, меня бы здесь не было. Но если Вито Скальфаро приходил к какому-то выводу, то его уже ничто не могло остановить. Ничего нового, в нашем мире снова привычный для нас хаос. Одни и те же лица, готовые перегрызть друг другу глотки за лишнюю стопку наличных.

Я ненавидела Вито Скальфаро больше других боссов. Не только потому, что он угрожал жизни Адама Санчеса, к которому когда-то давно я испытывала симпатию. На счету Скальфаро по меньшей мере десяток убитых им женщин. И это не случайность. Он был безумным, жестоким и беспринципным — таким, каким и должен быть босс мафии. Вот только наш с Энзо отец учил нас совсем другому. Может быть, именно поэтому