Все на своих местах - Дана Андерс

Фигурка Джексона была отлита из олова. Когда мне было лет пять, дед сам отливал разные фигурки из олова. Людей, солдатиков, и вот почему-то Майкл Джексон… Наверное, в тот год он приезжал в Москву. Дед сделал несколько фигурок и раскрасил масляной краской, потом покрыл лаком. На днях я случайно узнала, что Майкл Джексон умер десять лет назад.

Я взяла фигурку и поставила ее в книжный шкаф. Туда, где она раньше стояла.

Я помнила, что в круглой шкатулке раньше лежали стеклянные китайские шарики. Я взяла ее в руку. Она оказалась очень легкой, будто пустой, но внутри что-то было. Тихий слабый звук металла. Я сняла крышку. Внутри лежала золотая сережка с прозрачным камнем, который менял цвет в зависимости от освещения. Одна. Вторую я потеряла несколько месяцев назад. Я сняла вторую сережку и положила ее в шкатулку. Теперь их было две.

Я проверила сообщения вконтакте. Было одно новое от Саши Лунина. Мне было все еще сложно принять, что это действительно он. Месяц назад я видела его стеснительным кудрявым мальчиком с гитарой, которого никто не воспринимал всерьез, а теперь у них концерты по всей стране. Он писал, что мы не виделись с тех пор, как окончили институт. Предлагал встретиться, выпить кофе, поболтать. Я задумалась и несколько минут не отвечала ему. А потом согласилась. Почему бы не встретиться, если он сам предлагает. Мы договорились, что встретимся завтра в семь на станции «Международная». Я посмотрела по карте — это было в районе делового центра, куда я ездила несколько дней назад, чтобы подписать договор с брендом «Лайн». Снова эти нереальные и недоступные небоскрёбы…

В бутылке осталось еще немного вина. Я выпила остатки в бокал и включила радио на кухне. Я долго крутила ручку сбоку, чтобы найти какую-нибудь приятную музыку. Радио скрипело и шипело. Я поймала что-то из восьмидесятых на английском и на этом остановилась.

Я взяла стопку бумаги. С самого начала, как я оказалась в этом времени, я стала записывать, что я делаю. Так мне посоветовала Вика. У меня набралось больше десятка листов бумаги, исписанных с двух сторон. Я собрала их вместе, перечитала и выделила розовым маркером, что посчитала наиболее важным. Я описала почти все, как дневник. Про работу в «Фриманн» и увольнение, про то, как рассталась с женатиком Мишей, как ездила к родителям, про журналы со своими иллюстрациями и, конечно, про новую работу. Об этом я расписала наиболее подробно. А еще про метеорит, который я решила отнести обратно, на его место.

Но чего-то не хватало во всем этом. Я взяла еще один чистый лист бумаги, села за стол на кухне и под песни на радио, начала писать письмо. Для своей взрослой копии.

Я проснулась рано утром с головной болью и вся мокрая. Мне было душно. Глаза долго не могли привыкнуть к темноте, но скоро я начала различать силуэты и узнавать комнату. Я не могла понять, что происходит. Это продолжение сна, или я уже проснулась. Я закрывала глаза и открывала снова, надеясь, что картинка изменится. Но она не менялась, а наоборот, становилась все более четкой и узнаваемой.

Вчера я долго не могла уснуть и села писать себе письмо. Письмо в прошлое. Писала несколько часов. У меня даже пальцы заболели. Получилось несколько двойных листочков. Я писала, пока меня снова не потянуло в сон. Когда я смотрела в мобильный, было три часа ночи. Я вдруг почувствовала себя страшно уставшей. Меня придавило грустью. Такой невыносимой и болезненной, что почти невозможно терпеть. Хотелось отключиться, чтобы не чувствовать это. Я легла под одеяло и накрылась с головой. Чуть позже ко мне пришла Дуся. Запрыгнула на диван, обошла по кругу два раза, как акула, и только после этого улеглась сбоку. Я запустила руку в ее мягкую шесть. Она тихо промурчала и потянулась. Я выключила настольную лампу, закрыла глаза и незаметно провалилась в сон.

Теперь я лежала на другом диване, в квартире бабушки. Рядом никого не было. Ни бабушки с дедом, ни родителей, ни кошки. Я была одна. Я снова вернулась в свое время. Я очень боялась этого, но я знала, что это случится, и была к этому готова. Просто я думала, я надеялась, что я успею встретить новый год в том времени. Но получилось, как получилось. Я протянула руку в телефону и включила экран. Двадцать шестое декабря. Восемь утра. Почти месяц я была в прошлом. Теперь настоящее кажется еще более чужим, чем было раньше. Мне придется заново привыкать ко всему, как после долгой поездки.

Первым делом нужно будет поговорить с Викой. Поставить точку с Мишей. До нового года. Узнать, что у меня с работой, но это уже после выходных. Сначала нужно разобраться с головной болью. Я встала с дивана, прошла босиком на кухню и достала упаковку таблеток. Тихо играло радио. Значит, я вчера его не выключила. Я растворила одну таблетку в воде и выпила. Под столом стояло две пустых бутылки вина. Белое и красное. Теперь понятно, почему так болит голова. Надеюсь, я не одна их выпила. На столе стоял пустой бокал от вина, а рядом стопка исписанных листов бумаги и синяя ручка. Что это? Я не сразу узнала свой почерк. Обычно я писала быстро и неаккуратно, а потом сама с трудом разбирала, что имела в виду. Здесь же почерк был моим — я так писала на первых курсах института. Посмотрела на свои пальцы. На них были следы синей ручки.

Я взяла эти исписанные листы, вернулась в комнату и начала читать.

Привет, Настя!

Не знаю, как начать, но сейчас мне почти двадцать лет, и я — это ты. Возможно, ты это уже знаешь. Не понимаю, как это произошло, но я из прошлого попала в будущее — в твое тело, на твое место. Я чуть не сошла с ума в первый день. Я думала, что потеряла память и забыла десять лет жизни, но Вика очень помогла мне в это время. Не знаю, что бы я без нее делала. Наверное, попала бы в психушку. Я никогда не думала, что это случится со мной. Я почти не думала о своем будущем, но надеялась, что