Портал к тебе - Александра Никишаева

патенты. Документы, которые в прошлой жизни считались собственностью Дэмиана, в этой жизни принадлежали мне. Люди знали правду. Дэмиан проиграл. Камилла разоблачена. Элис Барнс больше не была тенью, запертой в чужих расчетах. Я получила всё, ради чего провела последние десять лет. И именно в этот момент я совершенно перестала понимать, что мне делать дальше.

Я взяла карандаш. Несколько секунд просто смотрела на него, чувствуя его вес в пальцах, а затем машинально раскрыла один из чертежей. Взгляд привычно скользнул по формулам, выхватывая несовершенства. Критический перекос в третьем контуре. Слишком высокая нагрузка на стабилизатор, которая неизбежно приведет к перегреву. Я автоматически начала просчитывать последствия, выстраивая в голове цепочку сбоев. И вдруг замерла. Остановилась. Мне больше не нужно было искать слабые места в чужих проектах. Не нужно было лихорадочно просчитывать следующий шаг Дэмиана. Не нужно было придумывать, как обойти очередную ловушку, чтобы просто выжить. Я медленно, почти осторожно, положила карандаш на стол. Впервые за десять лет мне некуда было спешить. И эта внезапная, абсолютная свобода оказалась страшнее, чем любой из моих кошмаров.

Я медленно обвела взглядом комнату. Посмотрела на столы, заваленные хаотичными схемами. На инструменты, замершие в ожидании. На десятки папок с расчетами, которые теперь обрели законную хозяйку. И на маленькую корзину с едой, которую Рейнар оставлял здесь почти каждый день. Я вдруг осознала, что раньше даже не замечала, насколько много в этой лаборатории вещей, которые не имели никакого отношения к моей войне. Я просто не позволяла себе их видеть. Всё, что существовало за пределами моей единственной, выжигающей всё внутри цели, казалось лишним. Шумом. Бесполезным фоном. А теперь цели больше не было. Я закрыла глаза, чувствуя, как в груди разрастается холод.

— И что мне теперь делать?..

Вопрос прозвучал так тихо, что я сама едва его расслышала. Он растворился в шуме дождя за окном. В этот момент дверь открылась. Я не подняла головы, не в силах даже заставить себя посмотреть на вошедшего. Рейнар ничего не сказал. Я слышала только его размеренные, уверенные шаги по каменному полу. Он остановился у самого края стола. Несколько секунд мы молчали. Я ждала поздравлений. Ждала каких-нибудь торжественных слов о том, что всё наконец-то закончилось. О том, что я победила. Что теперь я могу, наконец, начать жить. Но он не произнес ни слова из этого. Он просто обошел стол и встал рядом, почти касаясь моим плечом своего. Я подняла на него взгляд.

— Ты не собираешься сказать, что я победила? — мой голос звучал надломленно и странно.

— Ты это и без меня знаешь, — ответил он своим привычным, глубоким тоном.

Я невольно усмехнулась. Совсем чуть-чуть, одними уголками губ.

— Тогда почему мне так паршиво?

Рейнар посмотрел на меня — внимательно, пронзительно, но без тени жалости. Он не пытался меня утешить, он просто констатировал факт.

— Потому что ты слишком долго шла к одной-единственной точке, — тихо произнес он. — А теперь впервые оказалась там, где тебя никто не преследует. Где нет ни врагов, ни ловушек.

Я медленно опустила взгляд на свои руки.

— Я не знаю, как здесь находиться, — призналась я, и эта честность была страшнее любого разоблачения.

Он не ответил сразу. Вместо этого он медленно протянул руку и осторожно, почти невесомо, забрал у меня карандаш. Положил его на стол — тихо, словно забирая у меня последний инструмент борьбы. Затем он сделал шаг вперед, оказываясь совсем рядом. Я почувствовала его дыхание на своем затылке, прежде чем он положил ладони мне на плечи. Просто так. Без попытки «исправить» моё состояние. Без пустых обещаний. Без очередного, безупречно выверенного плана. Я закрыла глаза, и тепло его рук, просочившееся сквозь тонкую ткань одежды, оказалось почти болезненно настоящим. Оно было слишком осязаемым, слишком живым для мира, в котором я привыкла доверять только чертежам.

— Я так долго думала только о том, как выжить, — прошептала я, и мой голос дрогнул, теряя всякую уверенность. — Потом — как вернуть всё обратно. А теперь...

Я замолчала, не в силах подобрать слово для этой оглушительной тишины внутри.

— А теперь можно расслабиться, — тихо сказал Рейнар. Его голос вибрировал где-то в районе моих лопаток, успокаивая и заземляя.

Я медленно, с каким-то странным чувством капитуляции, откинулась назад, прислоняясь к нему. Я чувствовала твердость его груди, ритмичный стук его сердца, которое билось так же спокойно и уверенно, как и он сам.

— А если я не найду, кем быть? — выдохнула я, закрывая глаза.

Его руки чуть крепче сомкнулись на моих плечах, притягивая меня к себе еще ближе, словно он пытался физически защитить меня от этой неизвестности.

— Тогда будем искать, — ответил он.

Я открыла глаза, глядя в пустоту перед собой, но чувствуя каждое движение его пальцев на своих плечах.

— «Будем»? — переспросила я, и в этом одном слове было больше надежды, чем во всех моих прежних мечтах.

— Разумеется, — его губы едва коснулись моей макушки, и этот мимолетный жест стал окончательной точкой в моей долгой, одинокой войне.

Он произнес это так спокойно, будто речь шла о чем-то совершенно очевидном. О чем-то, что не требовало доказательств или расчетов. И именно эта его уверенность почему-то сломала мою последнюю, самую крепкую защиту. Первая слеза скользнула по щеке, обжигая кожу. Затем вторая. Я не стала их вытирать — больше не было нужды притворяться сильной, не нужно было держать спину прямо перед лицом врагов. Я просто позволила себе быть слабой. Здесь и сейчас. За окном продолжал идти дождь, смывая пыль с улиц Этерваля. Где-то далеко, в глубине города, глухо и размеренно зазвонили вечерние колокола. А здесь, в тишине лаборатории, среди чертежей, которые больше не были оружием, наконец-то воцарился мир.

Я больше не была Э. Райтом. Не была жертвой, чья жизнь была стерта чужой волей. Не была человеком, который десять лет жил ради одного-единственного дня, превратив свою душу в натянутую струну. Я была просто Элис. И впервые в жизни это имя не казалось мне недостаточным. Оно было полным. Достаточным. Моим.