Любовь цвета клубники - Лия Джей

У меня с отцом отношения были чуть лучше. Нам обоим было друг на друга плевать. Он часто пил, всегда ходил со сбитыми костяшками и редко появлялся дома. Я и сама там бывала только по выходным, все остальное время жила с бабулей, на соседней улице.

Поэтому, когда мать позвонила и сказала, что отца нашли избитым до смерти в какой-то подворотне, я лишь хмыкнула. Мне было одиннадцать.

Бросая на гроб горсть земли, мать не плакала. Она будто превратилась в фарфоровую куклу, белую, холодную и равнодушную. Смотря на толпу в черном, дешевые пестрые венки и отстраненного священника с кадилом, я думала лишь об одном: она вообще его любила?

У мамы достаточно быстро появился новый ухажер – Андрей, менеджер крупной логистической компании. Он предложил ей съехаться через месяц после первой встречи. Недолго думая, мать продала наш старый дом и, взяв меня за шкирку, как котенка, перебралась к нему в Москву.

Я была жутко зла на маму. Моя жизнь перевернулась вверх дном. С бабулей я теперь могла видеться в лучшем случае через выходные – час на электричке туда и час обратно, много не наездишься. Новая школа. Новые друзья, точнее, их полное отсутствие. Если бы не Нина, наверное, я бы стала изгоем в классе. Это был тот возраст, когда дразнить за рыжие волосы и веснушки считалось нормальным. Как-то раз одна умная девица даже плеснула мне в лицо замазкой, чтобы помочь скрыть «эти дурацкие пятна». Нина дала ей при всех пощечину и предложила подвезти меня до дома. У нее был личный водитель, и по счастливой случайности оказалось, что живем мы в паре домов друг от друга.

С того дня я стала частым гостем в их элитном особняке, но больше всего мне там нравились не белоснежные стены, увешанные абстрактными картинами, не телевизор во всю стену в зале, где мы с Ниной смотрели фильмы, и даже не холодильник, забитый продуктами, которые моя семья никогда не могла себе позволить. Мне нравилось ощущение уюта и комфорта, которое пряталось в каждом уголке, пропитывало декоративные подушки на диване и сладким ароматом свежих цветов на подоконнике растекалось по всем комнатам.

Нина тоже жила без отца, но в ее семье он будто был и не нужен. Лишняя деталь, без которой пазл и так складывался в идеальную картину. Ее мама, как и моя, работала целыми днями, но, возвращаясь домой, всегда проводила время с детьми – у Нины еще есть сестра и брат. Она и ко мне относилась как к своей дочери: давала советы, которые я никогда не слышала от собственной матери, водила с Ниной в кино, помогала подбирать макияж и одежду.

Я испугалась, что потеряю все это, когда мать вдруг заявила, что разводится с Андреем. Благо он галантно оставил нам свою квартиру, а сам переехал в центр. Со следующей жертвой мать не могла определиться с год. Таскала домой то молоденьких айтишников, то официантов. Было дело, привела охранника из нашего ЖК. Придя из школы, я застала их на кухне в порыве страсти… Через пару дней охранник уволился.

А потом появился Влад – ребенок в теле двухметрового качка. Мать познакомилась с ним в спортзале, он работает тренером. Посмотришь на эту гору мышц с брутальной щетиной на подбородке, так сразу и не поверишь, что Влад способен час хихикать от слова «многочлен» и еще два – от «пестиков и тычинок». В целом ничего удивительного. У нас с Владом разница в возрасте меньше, чем у него с моей матерью. Может, поэтому мать его ко мне ревнует?

– Думаешь, он сделает ей предложение? – Нина докурила сигарету и затушила ее о край стола.

Официант бросил на нее недовольный взгляд. Ни капли не смущаюсь, Нина развела руками, давая понять: сам виноват, пепельницу не принес, хотя мы два раза просили.

– Скорее она ему. – Я положила ладони поверх стакана с мохито и уперлась в них подбородком. – Надо же, чтобы кто-то помогал ей домом заниматься.

– Вот достроят, заведут ребенка…

– Мать слишком любит себя, чтобы еще раз рожать.

Я убеждала себя в этом, но в глубине души боялась, что слова Нина могут оказаться пророческими. В сердце матери мне и так был отведен крошечный уголок. Не хотелось, чтобы меня вытеснили оттуда окончательно.

Телефон пиликнул сообщением, и я чуть не подпрыгнула на месте. На экране высветился ник Луи.

Ну неужели! Может, у меня галлюцинации?

Нет. В диалоге действительно появилось сообщение.

Ниже прикрепленное видео. Слабо освещенная улица, спуск к морю, расплывчатые огни маленькой таверны и три уличных музыканта у входа.

Я просмотрела видео два раза, но так и не смогла стереть с лица глуповатую улыбочку. На пирсе я вскользь сказала Луи, что Måneskin – моя любимая группа. Не думала, что он запомнил.

Отправила сообщение и отпила мохито. Алкоголь подогревал азарт, смешанный с легкой тревогой.

Нажав на самолетик, я крепко стиснула зубы, не позволяя себе удалить сообщение до того, как Луи его прочитает. Через пару секунд по экрану забегали три точки. Печатает. Точки замерли, а затем пропали. Мое сердце ухнуло с Эвереста прямиком в Марианскую впадину.

Я все испортила.

– Запиши ему видео. – Нина лениво крутила в руках стакан, взбалтывая остатки коктейля.

– Какое? – Я запустила руки в волосы. – Как я сосу из трубочки, а потом многозначительно покусываю губу?

– Почему бы и нет? – совершенно спокойно ответила Нина, но в ее глазах загорелись пытливые искорки. Какой бы отстраненной она ни пыталась казаться, чужие интрижки ее всегда интересовали.

С отчаянием врача, вводящего тяжелобольному непроверенное лекарство, которое может как излечить, так и отправить страдальца прямиком в могилу, я решила, что лучше ошибиться, но сделать хоть что-то, чем не сделать вообще ничего.

Включив камеру, я поднесла к губам стакан с мохито, поймала трубочку и кокетливо заправила за ухо прядь. Пара невинных женских трюков – и результат не заставил себя долго ждать.

Видео просмотрено.

Печатает.

– Да!

Наверное, я выкрикнула это слишком громко, потому что половина отдыхающих, а также все бармены разом повернулись в мою сторону. Тот, что просил мои соцсети, едва заметно улыбнулся. Наверное, подумал, что я наконец согласилась поехать с ним в Анталью.

Луи появился на веранде бара ровно через пятнадцать минут.