Клуб рогатых жён - Анна Гром

— Ой, Лер, у него там жена… обнять и плакать! Четверо детей! Она пять раза в день готовит! Потому что Витя ест только свежее. И детей приучил. На вчерашнее они все фукать будут. Вот она там, бедная, зашивается, как домработница. Без слёз не взглянешь. Клим её и не берёт-то с собой никуда. А вот меня… А у меня бриллианты, Мальдивы и шикарный мужик безо всякого бытового рабства!

Вещает мне Ирина — новоиспеченная подружка из «высшего сословия», в которое мы с мужем попали, когда прилично разбогатели.

Она смеётся, довольная собой, а мне хочется надеть ей на голову мусорное ведро.

Когда мы с Антоном переезжали в этот знаменитый посёлок «для богатых», я даже представить не могла, в какое крысиное гнездо мы попадём. Антону вроде бы ничего, он тут быстро адаптировался, а мне, мягко говоря, не по себе тут. Чтобы купить здесь дом, надо было не только разориться на сто пятьдесят миллионов, но и заручиться одобрением остальных жильцов! По каким критериям это одобрение достигалось, мне было неизвестно, но мы его получили.

И в первый же день, как в западных фильмах, к нам стали стучаться ближайшие соседки с приветственными пирогами. Ирина прибежала первая. С творожным кето-пирогом из кокосовой муки.

У меня сеть кофеен-кондитерских, Антон занимает пост замуправляющего в банке федерального уровня. В посёлке живут депутаты, бизнесмены, светилы медицины и юриспруденции, адвокаты, прокуроры, медийные персоны: видела на днях одну телеведущую, одного актёра и топового стилиста, не слезающего с федеральных каналов.

Я в семнадцать лет бананами торговала на улице, прям как наша знаменитая супермодель, ныне жена миллиардера. У меня брат и сестра были младшие, мать с отцом на конвейере отпахали до пенсии, отец так по здоровью ушёл в пятьдесят лет, инвалид третьей группы. Приходилось крутиться.

Я не «из грязи в князи», я знаю, что такое пахать и выскребаться со дна. У меня в цене простые вещи. Честность, например. Порядочность. А тут это всё смешное. Честность же не от «Гуччи». Ей не похвалишься на домашней вечеринке для избранных. На которую нас позвали в первые же выходные после переезда.

Вечеринка организовалась в доме этой самой Иры. Она — бывшая модель и ныне блогер, которая учит свой «бедный» контингент уходу за собой, демонстрирую свой безбедный лайфстайл и рекламирую премиальные средства. Муж её — мужчина шестьдесят плюс, ресторатор, с большим брюхом и вечно потной залысиной. Разница в возрасте у них была очевидной, но это тут скорее пикантная норма, чем нечто удивительное и тем более порицаемое.

— Вон в том доме живёт тётка-нотариус и её муж-хирург. Она нахапала себе в девяностых так, что мама не горюй. У неё в сейфе, говорят, лежат бриллиантовые колье общей суммой в пол-миллиарда! Муж ей изменяет напропалую, и она в курсе, — Ирина хихикает, будто в этой новости, да и вообще во всех этих половых соединениях, главный интерес её жизни. — Её муж хоть и возрастом как мой, но ещё ого-го!

Мы с Леной стоим у панорамного окна на террасе, и она тычет пальцем в здоровенный трёхэтажный особняк на противоположной улице. Тётка-нотариус с мужем, кстати, были приглашены в Иринин гостеприимный дом и сидели сейчас в гостиной, поглощая закуски с чёрной икрой и золотой патиной. Кейтеринг с официантами организовал один из ресторанов Ириного мужа. Официанты, кстати, сплошь накачанные красавчики во всём обтягивающем и красоточки во всём коротком. Полагаю, всё не просто так.

— Сама проверяла? — усмехаюсь, не ожидая, что попадаю в точку.

— Ага!

Бинго. Двойное. Значит, у Ирочки в любовниках ходят отец семейства и заслуженный хирург. Кто ещё?

— У этой дамы роман с соседом, — Ирина тычет пальцем в брюнетку у камина. — Анжелика её зовут, и Умар её муж, а сосед Артур, жена его Дилара. У них прямо восточная любовь, Лика живет на две семьи. Ну очень удобно кстати, дома-то рядом, прям в халатике перебежать можно. У них даже калитка есть в заборе. Они, кстати, занимаются инвестициями, поэтому, кроме общих жён, им есть о чём и по делам перетереть, — Ирина смеётся, заливается, заговорщицки блещет глазами и винирами, будто посвящает меня в тайны мироздания, и про «общих жён» тут же даёт пояснение. — Её муж, кстати, не против — они иногда меняются жёнами. А иногда Умарик приходит к нам. Иногда Лика и Умарик делают очень интересные вечеринки, но туда только со справкой и анализами. И ещё со вступительным взносом, — она смеется, а мне хочется достать спиртовые салфетки и протереть руки. — Я была, очень понравилось.

Ирина кивает мне, как бы намекая на что-то.

Она распространяет пригласительные?

— А что твой муж? — задаю резонный, казалось бы, вопрос, уже не ожидая услышать что-либо адекватное в ответ.

— Ой, а Васюлик у меня такой затейник! — Ирина машет рукой. — Любит подсматривать, когда я ахаюсь с другими мужчина. Иногда просит на видео записывать. И потом у нас такое в спальне, ох!

Я ищу место, куда бы сблевать. И всё это великолепие за колючей проволокой и двумя кордонами охраны стоило сто пятьдесят миллионов?

— А вон там в самом конце улицы живёт нелюдим. Сергей Мясников. Я его вообще ни на одной тусе не видела. У него самый дорогой дом и больше всего земли. Говорят, связан с правительством, — она заговорщицки шепчет. — И живёт он с сестрой и матерью. Мать у него инвалидка, а сестра хрен знает кто вообще. Говорят, он с ней спит.

Мы делаем небольшой променад по её дому, но я почему-то нигде не вижу мужа. Антон куда-то исчез из поля моего зрения.

— А там эскортница живет, Наташка. Пела где-то в группе в нулевых, сейчас засела вот дома, в содержанках. Там дальше живут скучные, в гости не ходят, сами по себе. А в конце улицы самые бедные живут. С ним никто не общается. Она кондитер, а у него сеть автомоек. Шушера. И чего залезли сюда, непонятно?! Весь вид портят своей китайской дешёвкой на парковке.

Китайской дешёвкой оказались премиальный «Дженезис» и здоровенный новый «Танк». Каждая из которых стоит в салоне от шести миллионов. Но это, видимо, позорно дёшево для данного контингента.