Деревенская история - Яра Славцева

Я взяла корзинку с пирожками, Егор — плед.

Лиза несла кораблик с лицом человека, отвечающего за морской флот.

До речки шли по просёлочной дороге. Пахло тёплой пылью, травой и вечерним солнцем. Где-то стрекотали кузнечики. Лиза забегала то вперёд, то назад, а мы с Егором шли рядом, почти касаясь плечами.

Иногда счастье выглядит именно так.

Без громкой музыки.

Без признаний под луной.

Просто идёшь рядом с нужным человеком, и тебе хорошо.

На берегу Лиза сразу занялась кораблём.

Мы расстелили плед в стороне.

— У вас вид человека, который наконец сел, — заметил Егор.

— У меня и душа наконец села, — призналась я. — В городе я всё время как в прыжке. Даже когда отдыхаю, всё равно внутри бегу.

— А здесь?

Я посмотрела на воду.

— А здесь как будто перестала.

Он ничего не сказал.

Только подвинулся чуть ближе.

Ветер шевельнул мои волосы, и я убрала прядь за ухо.

Он смотрел на меня так спокойно и внимательно, что сердце у меня опять стало совершенно не дисциплинированным.

— Вера, — сказал он негромко, — можно вопрос?

— Можно.

— Если бы не Лиза… вы бы всё равно меня подпустили?

Я повернулась к нему.

Вопрос был неожиданный.

И очень мужской.

Не про самолюбие даже — про страх ошибиться, наверное.

Я подумала честно.

— Да, — сказала. — Но, может быть, медленнее.

— Потому что я с ребёнком?

— Потому что вы не просто мужчина. Вы уже чей-то дом. А к такому всегда страшнее подходить.

Он смотрел молча.

И в глазах у него появилось что-то такое тёплое, глубокое, что мне сразу стало жарко, хотя солнце уже клонилось к вечеру.

— А вы? — спросила я. — Если бы я не понравилась Лизе?

— Это бы осложнило всё, — признал он. — Но не отменило.

— Почему?

Он усмехнулся едва заметно.

— Потому что я взрослый человек и сам умею влюбляться.

У меня внутри всё сжалось.

Тихо.

Сладко.

До невозможности.

Я отвела взгляд на воду, потому что если бы продолжила смотреть на него, то, кажется, сама бы первой потянулась за поцелуем.

Наверное, он это почувствовал.

Потому что сказал уже совсем тихо:

— Посмотри на меня.

Я посмотрела.

И он наклонился ко мне медленно.

Так, чтобы я успела отказаться.

Так, чтобы это было решением двоих.

Не прижал.

Не взял напором.

Просто приблизился, остановился в одном дыхании от меня — и дал выбор.

Вот за это я и пропала окончательно.

Я сама сократила оставшееся расстояние.

Поцелуй был мягкий.

Тёплый.

Неспешный.

Такой, от которого не кружится голова, а становится очень ясно: да, вот это настоящее.

Его ладонь легла мне на щёку.

Моя — на его плечо.

И всё вокруг на несколько секунд стало неважным: река, трава, вечер, деревня, даже собственная осторожность.

Когда мы отстранились, я ещё чувствовала его дыхание у губ.

И не могла не улыбаться.

— Ну вот, — тихо сказал он. — Теперь официально.

— Что официально?

— Теперь я точно не смогу делать вид, что просто чиню вам калитку.

Я засмеялась и уткнулась лбом ему в плечо.

А в следующую секунду от реки раздался радостный вопль:

— Пап! Тётя Вера! Мой корабль утонул, но красиво!

Мы оба рассмеялись.

Я подняла голову, посмотрела на Лизу, машущую нам с мелководья, потом снова на Егора.

И вдруг очень отчётливо поняла одну простую вещь.

Я больше не в отпуске от жизни.

Я в ней.

По-настоящему.

Если хочешь, я могу сразу продолжить и написать главы 13–24 в том же тоне, чтобы история уже уверенно шла к середине романа:

— сближение Веры с Лизой,

— ревность и деревенские сплетни,

— предложение Вере остаться в Берёзовке,

— более яркие совместные сцены,

— прошлое Егора,

— и большой эмоциональный поворот.

Продолжаю в том же тоне.

Фельдшер, коза и один невозможный участковый

После поцелуя у речки мир, конечно, не перевернулся. Куры не понесли золотые яйца, коза Люська не раскаялась, а баба Дуся не перестала совать нос в чужую жизнь. Всё осталось прежним.

Кроме меня.

Теперь, когда Егор появлялся в поле зрения, я уже не могла делать вид, что это просто приятный мужчина с ребёнком и хорошими руками. Теперь это был мой приятный мужчина с ребёнком и хорошими руками. Ну, не совсем мой — формально никто никому клятв пока не давал, но сердце, зараза, уже всё для себя решило и распоряжений сверху не ждало.

С утра я вышла во двор поливать грядки и поймала себя на том, что улыбаюсь как дурочка. Просто так. От воспоминания, как он смотрел, как целовал, как потом нёс плед, а я несла корзинку и старалась не слишком явно светиться счастьем при ребёнке.

— Вот так, Вера, — сказала я помидорам. — Дожила. Разговариваешь с овощами, потому что людям такое счастье показывать неприлично.

Помидоры промолчали.

Фунтик посмотрел с осуждением.

Именно в этот момент за забором послышалось:

— Тётя Ве-е-ера!

По голосу я уже различала Лизу среди всех детей деревни. Там было столько уверенности, что если она меня зовёт, значит, я точно нужна.

Я открыла калитку.

Лиза стояла с букетом ромашек, перекошенной косичкой и очень серьёзным лицом.

— Это вам, — сказала она. — Папа не знал, что цветы надо дарить утром, а я знала.

У меня внутри разлилось такое тёплое, что захотелось обнять сразу обоих — и ребёнка, и отца, который, видимо, топтался где-то поодаль, не зная, насколько уместны полевые ромашки после первого поцелуя.

— Спасибо, — сказала я и присела перед ней. — А где твой папа?

— За углом прячется, — честно сообщила Лиза. — Он сказал, что не прячется, а просто ждёт. Но это одно и то же.

Я не выдержала и рассмеялась.

Егор действительно стоял у забора с таким видом, будто в жизни ловил преступников, мирил пьяных соседей и оформлял протоколы, а вот что делать после поцелуя с женщиной, которая ему нравится, — это уже слишком сложный участок.

— Доброе утро, — сказал он, когда подошёл.

— Доброе. А вы чего, Егор, из-за угла ухаживаете?

— Я не из-за угла. Я давал дочери возможность проявить инициативу.

— Ага. И трусили немножко, — вставила Лиза.

— Лиза.

— А что? — удивилась она. — Это же правда.

Я смотрела на него и понимала, что ещё немного — и начну смеяться так, что меня будет слышно до магазина.

Он тоже не сдержал улыбку.

— В общем, — сказал он, — мы шли на речку. Лиза хочет проверить, не приплыл ли обратно её корабль. И если вы свободны…

— Я занята, — важно сказала я. — У меня серьёзные хозяйственные работы.

Лиза опустила плечи.

Егор посмотрел