Развод в 40. Я больше не твоя - Валери Овчинникова

тысяч рублей ушли на ООО «СоколФуд», где учредитель — Вероника Игоревна Мельникова. Если бы мне утром кто-нибудь сказал, что к девяти вечера я буду стоять на улице и мысленно изучать уголовный кодекс, я бы еще уточнила, по какой статье. Теперь уточнять не хочется. Хочется взять Олега за его дорогой воротник и спокойно спросить, в какой момент он решил, что я окончательно стала предметом интерьера.

— Наталья Петровна, — говорю я в трубку, стараясь не повышать голос. — Повторите еще раз. Медленно.

— Марина Викторовна, с расчетного счета ООО «Сокол и Хлеб» сегодня в 13:42 ушел платеж на три миллиона двести тысяч рублей. Назначение платежа: аванс по аренде помещения в ТЦ «Галерея Север». Получатель — ООО «СоколФуд». Учредитель — Мельникова Вероника Игоревна. Директор тоже она.

Я закрываю глаза.

Директор тоже она.

Вот молодец девочка. И волосы гладкие, и папка красивая, и фирму уже открыла. Пока я в пять утра считала миндальную муку, кто-то в нашей семье строил новую жизнь через расчетный счет. Очень современно. Любовницы больше не просто получают духи и сообщения с сердечками. Теперь им переводят авансы по аренде.

— На основании какого договора?

— Договор приложен в банк. Я открыла копию. Он подписан Олегом Сергеевичем по ЭЦП. Договор оказания услуг по сопровождению открытия новой точки и резервированию помещения.

— Сопровождение открытия? — переспрашиваю я.

— Да.

— То есть наша компания заплатила компании его любовницы за то, что она будет сопровождать открытие точки, которую я не согласовывала?

— По документам выходит так.

Мне хочется засмеяться. Очень сухо, без радости. Потому что если не смеяться, придется кричать, а на улице у бизнес-центра приличные люди, охрана и камеры. Пусть хотя бы они не видят, как женщина сорока пяти лет узнает, что ее муж оказался не только изменщиком, но и финансовым творцом с фантазией.

— Наталья Петровна, слушайте внимательно. Пришлите мне платежку, договор, выписку по счету за последний месяц и список всех операций, которые Олег подписывал за последние две недели. Письменно. На мою почту и юристу, я сейчас дам адрес. И еще — доступы в банк.

— У вас административный доступ есть, но ЭЦП у Олега Сергеевича тоже активна.

— Ее можно ограничить сегодня?

— Сегодня банк уже не проведет изменения. Но можно направить письмо через клиент-банк и утром подтвердить в отделении. Я подготовлю.

— Готовьте. И еще, Наталья Петровна… — Я делаю вдох. — Если за сегодня были документы по выводу товарного знака, переуступке рецептур, поставщикам, аренде или оборудованию — все поднимайте.

— Я поняла.

Судя по голосу, поняла она даже больше, чем я сказала. Хороший бухгалтер в семье иногда ценнее родственника. Родственник может сказать «потерпи, все мужики такие», а бухгалтер молча найдет платежку, от которой у суда дернется глаз.

Я сбрасываю вызов и несколько секунд стою неподвижно. На улице холодно, люди выходят из бизнес-центра, кто-то говорит по телефону, кто-то смеется, у кого-то нормальный вечер. Завидую. Нормальный вечер сейчас кажется мне роскошью: прийти домой, снять обувь, разогреть ужин, поругаться с дочерью из-за немытой кружки, посмотреть сериал, лечь спать, не проверяя, на какую фирму муж вывел деньги.

Потом звоню юристу.

Петр Аркадьевич отвечает сразу. Неприятно бодрый для девяти вечера человек. Впрочем, за его гонорар он может быть бодрым хоть круглосуточно.

— Марина Викторовна?

— Олег перевел три миллиона двести на фирму Вероники. ООО «СоколФуд». Договор оказания услуг по сопровождению новой точки. Подписал своей ЭЦП.

Пауза.

Короткая. Юридическая. Там, на той стороне, человек уже раскладывает мой кошмар по полкам.

— Документы у вас?

— Бухгалтер присылает.

— Отлично. Письмо в банк на ограничение полномочий супруга по операциям свыше установленной суммы. Утром — в отделение. Сейчас — претензия Олегу Сергеевичу о несогласованном выводе средств, уведомление получателю платежа о спорности операции, запрос в управляющую компанию торгового центра. Я подготовлю проекты, но мне нужны документы в течение часа.

— Будут.

— Домой сегодня едете?

— Да.

— Олег Сергеевич может быть там?

— Может.

— Не вступайте в разговор без записи. Документы по бизнесу, печати, договоры где хранятся?

— Часть дома, часть в пекарне, часть в кабинете бухгалтера.

— Сначала пекарня. Заберите все, что касается первой точки и договоров поставки. Особенно оригиналы. Если супруг начал действовать за вашей спиной, документы должны быть у вас.

Я смотрю на дорогу. Такси можно вызвать за три минуты. До пекарни ехать двадцать. Там в кабинете сейф, папки, печать ИП, договоры с поставщиками, старый блокнот с рецептами, который юридической силы не имеет, но если Олег вздумает делать из моей пекарни свою «новую концепцию», я ему этот блокнот в руки не дам. Там не только рецепты. Там годы. Исправления, заметки, составы кремов, пропорции, которые я выводила ночами, потому что один грамм желатина иногда решает больше, чем муж на семейном совете.

— Я поеду в пекарню, — говорю.

— Не одна.

— Петр Аркадьевич, мне сорок пять, я не школьница.

— Именно поэтому я говорю без лишней драматургии: не одна. У вас конфликт, деньги, документы, супруг зол. Возьмите сотрудника, охранника, знакомого. Любого свидетеля.

Любого свидетеля.

Сегодня у свидетелей прямо рабочий день.

— Я поняла.

Отключаюсь и смотрю в список контактов. Лена? У нее двое детей и смена завтра. Рома? Он хороший парень, но если увидит Олега злым, сам превратится в тесто. Наталья Петровна? Бухгалтер ночью в пекарне — это уже слишком даже для нашего жанра.

И, конечно, в списке есть Андрей. Он сам дал номер после консультации с юристом. Написал коротко: «Если понадобится юридическая или деловая информация — звони».

Вот именно этого я и не хотела. Понадобилось. Причем уже через три часа. Очень самостоятельная женщина, ничего не скажешь. С утра выгнала мужа, вечером звонит мужчине, который двадцать пять лет ждал и теперь стоит у входа в мою новую жизнь с юристами, управляющими компаниями и багетом.

Не хочу звонить.

Очень не хочу.

Набираю.

Потому что не хотеть —