Любимая кукла босса - Татьяна Лерим

— Садись, — даже не поднимая на меня глаза Богдан Станиславович указывает жестом на стул. Я молча присаживаюсь и не решаюсь даже пискнуть. Он внимательно изучает договора, который читает очень внимательно перед каждой подписью.

Его плечи расправлены, лицо суровое, серьезное, сосредоточенное на работе, руки напряженно держат ручку, прокручивая между пальцев. Рубашка, идеально сидящая по фигуре, явно на заказ, благородного вишневого цвета, Богдан чувствует превосходство над всем своим окружением. Его внешний вид прямо кричит об этом. Сразу видно, кто Большой Босс. Я раньше и не задумывалась настолько о внешнем виде. Сейчас же почувствовала себя серой, невзрачной и глупой в своем темно синем платье, которое никак не подчеркивает фигуру. Уже второй раз, между прочим, за неделю.

Не то, чтобы я хотела ему понравиться, но я ведь женщина, и быть неуверенной в себе тоже не очень-то и хочется.

Нужно себе купить деловой костюм и юбку. Понимаю, что денег катастрофически не хватает, но работа обязывает, а у меня три наряда, которые я таскаю по кругу, чтобы не так было заметно моего бедного положения.

— Итак, пора отрабатывать долг, — подписав последнюю страницу, Богдан расстегивает верхнюю пуговицу и скрещивает руки в замок, придвигаясь вперёд. Ручка летит на край стола и это единственный шум в помещении после его слов.

Я перестала дышать.

— Прямо здесь и сейчас? — сглатываю, нервно оглядываясь.

— Раздевайся уже. Хватит уже строить из себя недотрогу. Все вы одинаковые, у всех бывает первый раз.

Богдан встаёт из-за стола, снимая золотые запонки. Мне ничего не остаётся, как просто подчиниться ему. Встаю и начинаю расстёгивать платье, немного бьёт прохлада помещения, поэтому я не решаюсь избавиться от ткани, которая сейчас служит защитой.

— Снимай уже эту тряпку, хочу посмотреть на то, что и так принадлежит мне. Я должен знать, что получу взамен, отдавая столько бабла.

Богдан двумя шагами сокращает расстояние, между нами, но я не даю ухватить эту тряпку, как он выразился. Разорвет и я останусь голая посреди белого дня.

Сама ослабеваю хватку разжимая пальцы, и ткань струится по телу, падая к моим ногам. Я осталась в одном белье, немного застиранном, простом, дешевом нижнем белье, отчего чувствую себя ещё более некомфортно, чем минутой ранее. Если честно, сейчас я чувствую себя оборванкой.

Тяжело вздохнув, перехватываю дыхание и поднимаю глаза наверх, встречаясь с ледяными и зелеными глазами своего мучителя. Не хочу, чтобы он видел безысходность. От Богдана чувствуется опасность. Опасность во всем, во взгляде, в его резких движениях, даже в голосе, от которого у меня сжимается все нутро.

— Сойдёт, — всего одно слово, сказанное даже немного брезгливо, втаптывает мою самооценку глубоко в землю. — Ужасное белье, больше не приходи ко мне в таком виде. Снимай его.

Закусываю нижнюю губу до боли, закрываю глаза и про себя считаю до десяти, потом дальше, пока не останавливаю поток слез в глазах. Молча молю его остановиться, оценил и все, отпусти. Я не могу лишиться девственности посреди белого дня, в кабинете на столе, или на полу.

По его взгляду я поняла, что могу.

Медленно расстегиваю лифчик, пытаясь оттянуть момент. Понимаю, что все это все равно произойдет, но я не могу смириться.

— Вы оплатите лечение? — звучит глупо и не вовремя, но это единственная причина, из-за которой я стою здесь, а мой босс даже не сказал точно, даст он деньги или нет, которые мне так нужны.

— Смотря, на сколько ты будешь кошечкой сейчас, — дотрагивается до моих волос и легонько натягивает на пальчик локон. Блеск в глазах Богдана тяжело скрыть, да, он получает мое тело, но душа со мной. А все остальное можно забыть со временем. Время лечит, и я забуду, по крайней мере никому и никогда не расскажу, что было, между нами, в кабинете.

Богдан

Камила пахнет малиновым или клубничным гелем для душа, дурманом, действующим на меня. Не мог ждать до вечера, поэтому и позвал в три часа дня.

Увидев идеальное юное тело почти без белья, не мог уже держаться.

Знаете, как в детстве, когда очень хочется любимую игрушку, и мама ее покупает. Вот и сейчас я научился сам оплачивать все свои потребности, даже такие извращённые, как Камила.

Отхожу от нее к двери и тихо щелкаю замком, чтобы избежать конфузов. Понимаю, что просто так никто и никогда не вломится ко мне без предупреждения, да сотрудники с вызовом к начальству не торопятся встать передо мной во всей красе. Но вот Ренат может, поэтому и закрываю дверь.

Осматриваю свой подарок, за который сам же и плачу. Член уже готов к бою, осталось избавиться от последних деталей гардероба. Расстегиваю рубашку, не сводя с нее взгляда. Камила боится, стоит и еле дышит, а я предвкушаю и прокручиваю в голове все то, что собираюсь сделать наяву.

Словно лев подкрадываюсь сзади и вдыхаю этот аромат снова. Без белья лучше, идеальные формы манят. Камила сексуальна как не поверни. Я не прогадал, выбрав ее себе для секса, и даже ее наряд не смог оттолкнуть или сбить с верного пути. Красивое тело невозможно испортить одеждой, а сексуальность чувствуется издалека. Если Рудину всему научить, то можно сотворить себе идеальную любовницу в будущем.

Я прикасаюсь к ее формам, нежной коже, которая сразу же покрывается гусиной кожей, от нежелания моих ласк.

“Привыкнешь”, - думаю про себя и разворачиваю к себе. Ее глаза горят, зубы стучат от дрожи, а губы сильно сжаты, но я одним рывком разжимаю их, надавливая на челюсть. Пухлые губки, приоткрывая, принимают форму “о”, так соблазнительно, что я готов засунуть свой член прямо сейчас в это отверстие. Ее зрачки так же расширяются, когда она читает мысли в моей голове. Камила прекрасно знает, о чем я думаю, когда мну ее губы, смешивая со слюнями и с последней гордостью в ее глазах. Уже вкушаю ее сладкие и мягкие губы. Ками так и стоит, вжавшись ладонями в свои сиськи, зажимая хлопковый лифчик. Не тороплюсь убирать изящные ручки, просто накрываю собой.

Мой идеальный секс, прерывает трель телефона настойчивого абонента. Звонит уже в третий раз. Сначала я игнорировал звонок, но когда на столе завибрировало в третий раз, я нашел в себе силы отодвинулся от прекрасного юного и горячего тела.

— Да, — раздраженно принимаю вызов, отворачиваясь спиной от Рудиной.

Ренат, мать твою, со своими французами!

Брат, все тараторит и тараторит, а я слышу