Доктор Пышка для бандита. Я тебя не отпускал! - Дана Блэк

Глаза к темноте привыкли, и его темный, мощный силуэт надвинулся на меня во тьме грозной тучей.

— Ты специально лифт сломал, — выдохнула и уперлась ладонью в его грудь, не давая шагнуть еще ближе, — Все, Дагаев, стоп! Не приближайся!

— А чего ты боишься? — он руку мою перехватил и навалился на меня, вжал в стену, — в больнице мы с тобой не договорили. Ты трусливо сбежала. Сейчас — иедальный момент выяснить отношения. Закрытое пространство, темнота...

В динамике на панели щелкнуло, и оттуда гаркнул резкий женский голос:

— Диспетчерская. Что у вас?

— Лифт застрял! — закричала я, вырываясь из его горячих лап. — Между этажами! Свет погас! Вытащите нас отсюда!

— Не паникуйте, женщина, — бросила она. — Ждите.

— Сколько?!

— Сколько надо — столько и ждите, — буркнула она нелюбезно, и динамик смолк.

Я шумно выдохнула.

— Ну вот, — голос Дагаева звучал довольным, как у кота, нажравшегося сметаны. — Полчаса у нас точно есть. Чем займёмся, пампушка?

— Молча постоим.

— Нет, давай лучше кое-что обсудим. Почему ты удрала из клиники? Зачем вколола мне снотворное?

— Потому, что ты рукираспускал! — возмутилась. — Трясешь передо мной своим достоинством, думаешь, все вокруг только ждут и радуются, когда ты их осчастливишь?

— На счет всех не знаю, пампушка, но ты сама хотела. Я видел твой взгляд. И как ты на меня облизывалась. Ты хотела меня приласкать.

Я вспыхнула. Какое счастье, что вокруг темнота, и он не видит, что у меня лицо полыхает красным флагом!

— А может, ты сам должен был меня приласкать? — выдохнула и снова ладони выставила, когда он шагнул на меня. — Или ты только получать любишь, а отдавать не привык?

Дагаев молчал секунду. Под ладонями ощущала его горячую, твердую грудь. Его запах — табак и парфюм.

— Не вопрос, пышка, — его голос стал низким, хриплым. Он под кожу забирался, по телу волнующую вибрацию пускал. — Я и сам хочу тебя попробовать. Могу сделать это прямо сейчас.

Даже в темноте его взгляд ощутила, который меня ощупывал. Мужские руки коснулись талии, скользнули ниже на бедра и сжали. Я почувствовала себя голой, беззащитной перед ним!

Он зажал меня в углу. Руки упёрлись в стены по обе стороны от моей головы. Я прижалась спиной к холодному металлу. Сердце колотилось как бешеное!

— Раздевайся, Малышкина, — Дагаев наклонился. Его губы коснулись моей шеи. Он целовал умело — нежно, но настойчиво, прокладывая дорожку от уха к ключице. Я чувствовала его дыхание, его язык, его зубы, которые слегка прикусывали кожу.

М-м-м, черт!

Это невозможно терпеть!

— Да ты таешь просто, — шепнул он, — как мороженка во рту,

Его рука скользнула вниз.

Между ног мне.

Начала гладить поверх джинсов — медленно, нажимая, круговыми движениями. Я хотела оттолкнуть его, но руки меня не слушались, в голове вертелись картинки, как он каается меня там...

Губами.

Языком.

Как опускается передо мной на колени и...

Антон так никогда не делал!

В ушах зашумело. Тело стало ватным, задрожали колени. Я невольно приоткрыла рот, чтобы вздохнуть, и Дагаев тут же воспользовался этим — поцеловал в губы.

Глубоко.

Настойчиво.

— Сдавайся, пышка, — прошептал он, отрываясь на секунду. — Я вижу, ты готова.

Проклятье... я сдамся этому мерзавцу — и жалеть буду, винить себя, не стоит это одноразовое удовольствие месяцев мучений, нет! Я и не прощу себе потом, он в школе повел себя со мной как последний засранец!

— Постой, — вцепилась в его широкие плечи. — Дагаев, остановись! Только не здесь! Лифт починят — и мы зайдем ко мне.

Его рука сжалась на моем подбородке, пальцы коснулись губ.

— У тебя же там подруга дома? — усмехнулся он. — Я уже поднимался, пока тебя не было.

— Подругу отправлю домой, — пообещала.

— А жених твой? — его пальцы сильнее сдавили подбородок. — Где он? Вы расстались?

— Не твое дело, Дагаев, — сбросила его наглую руку и с трудом протиснулась мимо него, наступила на пакет, который он в угол бросил, и звякнула бутылка.

— Что там у тебя, вино? — в его голосе появились хищные нотки. — Это нам пригодится.

В темноте различила, как Дагаев наклонился, зашуршал пакет. Он достал бутылку и скрутил крышку.

— Красное полусладкое, — Дагаев сделал глоток и протянул мне бутылку. — Угощайся, пампушка.

Хмыкнула и отобрала вино. Сладко, чуть терпко — то, что нужно, чтобы расслабить мои расшалившиеся нервы.

Я сделала еще несколько глотков.

— И что там все таки с твоим женихом, Малышкина? — вкрадчиво спросил Дагаев. — Проблемы в отношениях? Неужели не оценил такую пышку? Я вот, наоборот, люблю, когда много всего. И есть за что подержаться, — его лапа снова скользнула мне на бедра.

— Может, хватит? — ударила его по руке, разозлилась. — Это неприлично — постоянно напоминать мне про мой вес!

— А ты себя стесняешься, что ли? Такого тела? — он выхватил вино из моих рук. — Так, не могу я ждать до квартиры. Хочу в тебя!

Вино уже ударило мне в голову. Стало жарко. И когда мужские губы набросились на мои с поцелуем — теплым, жадным, с привкусом вина — сопротивление мое слабое сломалось голове все плыло. Горячий язык поникал в мою рот, пальцы расстегивали пуговицу на моих джинсах.

Темнота, и мы заперты в лифте, будто в каком-то порочном, сладком сне...

Опомнилась я, когда услышала вжикание ширинки.

— Дагаев, стоп! — вскрикнула, уворачиваясь.

— Поздно, пышка, — он резко развернул меня и прижал грудью к стене. Я упёрлась ладонями в холодный металл. Он рывком дернул по бедрам джинсы вместе с трусиками, и холодный воздух ударио по коже. Его ладони — горячие, широкие — легли на мои ягодицы. Раздвинули.

И отвесили звонкий шлепок.

— Нет, не смей! — взвизгнула.

Я не оттолкну его.

Я горела уже.

Боже мой!

Кабина вдруг дёрнулась.

Загудела.

Вспыхнул режущий свет.

И лифт поехал.

— Как невовремя, — прорычал Дагаев и сзади меня обхватил, притянул к себе. — Терпеть не могу, когда мешают.

— Отпусти! — Вырвалась из его рук со всей силы. Дёрнула джинсы вверх. Я еще щурилась от резкого света, который по глазам бил, когда двери с мелодичным звоном открылись

И ахнула.

На площадке возле моей квартиры, с ключами в руке, стоял Антон.

Антон переводил взгляд с меня на Дагаева. И в открытый лифт за нашей спиной, где валялся мой пакет и стояла початая бутылка вина. Глаза у бывшего округлились, лицо побледнело, он стоял и теребил ключи и снизу вверх зыркал на моего одноклассника, который был раза в два крупнее его.

— Лина, — голос у него сел. — Это кто с тобой?

— Догадайся, — Арс поправил брюки, так демонстративно, что