Остров миллиардеров. Часть 2 - Оливия Хиллиер

— Почему? Что ты мне сделаешь? Не знаю, была ли ты там прошлой ночью, когда я получила предельно чёткие подробности того, на что способен Генри. Я понимаю, что если я причиню ему боль, я буду мертва ещё до того, как ты вообще узнаешь о том, что я сделала.

От произнесения этих мыслей вслух по моей спине пробежал мороз. Я быстро стряхнула его. Я была умна. Я могла с этим справиться. Я любила Генри. Правда любила. И ещё я любила эту новую жизнь, и черта с два я вернулась бы к той, что была у меня до встречи с ним.

Джеки покачала головой:

— Этого бы никогда не произошло. Ты другая.

Я насупилась, пытаясь разглядеть ложь в её карих глазах, хотя никогда не умела распознавать обман. Элиза сейчас мне бы очень пригодилась с этим её качеством.

Джеки покачала головой и вздохнула, скрестив руки на груди поверх своего шелковистого серого костюма. Мне казалось, что теперь она могла бы и переодеться. Ей правда не нужно было ходить одетой так, будто она на работе.

— Ты правда этого не видишь, да? Это прямо перед тобой, а ты действительно этого не замечаешь?

— Не замечаю чего? — спросила я.

— Я никогда не видела, чтобы Генри смотрел на кого-то так, как он смотрит на тебя. Я гадала, найдёт ли он когда-нибудь в себе силы полюбить кого-то настолько, чтобы позволить себе быть с кем-то, и даже при всём этом желании… то, какой он с тобой, — я этого никак не ожидала. Это, черт возьми, прекрасно, правда. Полагаю, я просто встала в позу, потому что никогда не видела, чтобы он так влюблялся, и теперь, когда это наконец произошло, я просто хочу убедиться, что он выбрал правильную девушку… вот и всё.

— Я другая? — медленно произнесла я, ненавидя то, как дрожал мой голос. Я не хотела подвергать это сомнению. Я хотела принять это. Я хотела чувствовать себя достойной его. Я была достойна его. Это была моя сказка; это должна была быть моя сказка. Всё было так, как сказал Генри: «Прошлое можно оставить в прошлом».

— Молли, если ты не видишь, как сильно этот человек любит тебя, давай я тебе напомню. Ты единственный человек, которого он когда-либо привозил сюда…

Это была ложь. Он привозил сюда женщин. Просто так вышло, что они были замурованы под землёй, превращены в камень и теперь существовали лишь как воспоминание в голографическом изображении.

— Он полностью обновил для тебя гардероб, — продолжила Джеки. — Он надел этот чёртов булыжник с бриллиантом тебе на палец и доверил свои самые глубокие, самые тёмные тайны — те самые, с помощью которых ты буквально могла бы лишить его жизни. Поверь мне, когда я говорю, что этот человек чертовски в тебя влюблён. — Джеки посмотрела мне прямо в глаза, и тяжесть в моём животе немного отступила. Вода вокруг пирса, казавшаяся в моём сознании мутно-серой, снова стала блестяще-голубой — такой, какой я запомнила её, когда впервые приземлилась в месте, которое считала своим раем.

— И всё, о чём я тебя прошу, — пожалуйста, не разбивай ему сердце. Он правда стал другим. Он больше не замучен. Он стал легче и счастливее, черт возьми, он даже дал тебе долю в своём бизнесе. Я никогда не видела в глазах Генри такого света, как сейчас. И я никогда больше не хочу видеть, как этот свет угасает.

— Я чувствую то же самое, Джеки. Правда. Я тоже никогда ни к кому ничего подобного не чувствовала, и, как ни стыдно это признавать, я всё ещё немного шокирована тем, что он чувствует то же самое.

— Послушай, я знаю, каким шоком для тебя вчера всё это стало. Для меня это тоже было шоком в первый раз, но потом всё продолжилось, и я стала тем, кто скрывал ложь и трупы… Чем чаще это происходило, тем больше я сомневалась в собственной безопасности. И не только в безопасности, но и в своём рассудке. Вскоре смерть стала обычной деловой темой. Сокрытие убийства стало просто ещё одним пунктом в моём списке дел. Теперь здесь ты, и эта часть моей жизни окончена, — сказала она с улыбкой.

— Джеки, мне правда жаль, если я казалась отстранённой. У меня сложилось впечатление, что я тебе не нравлюсь.

— Ты мне нравишься. Я рада, что Генри встретил тебя, я просто хочу быть уверенной, что ты не причинишь ему боли. — ДжеКИ откашлялась. — Я рада, что мы поговорили. У нас ещё не было времени узнать друг друга поближе, но я никуда не ухожу, да и ты теперь тоже, — сказала она, глянув на мою руку.

Я подняла кольцо к солнцу, наблюдая, как переливается бриллиант. Моё сердце затрепетало так же, как заискрился камень. Всё было кончено. Вся эта дерьмовая дичь, за которую цеплялся Генри, осталась позади. Это было его прошлым, а я была его будущим. Я была той, за кого он хотел держаться. Я была той, кого он решил держать рядом с собой, и я сделаю всё, чтобы его жизнь стала лучшей из всех, что у него были, — просто потому, что он решил жениться на мне.

Я была достойна. Всё было правильно. Моё место было здесь. Я нашла своего пересмешника.

Я глубоко вдохнула, расправив плечи и сбрасывая с них последние остатки серого облака.

— Итак, у нас есть два дня наедине. Чем мы займёмся? — сказала я, на этот раз с улыбкой, которая казалась более настоящей, более искренней.

— Ты, моя дорогая, можешь расслабиться. Тебе нужно отдохнуть. Я знаю, что прошлый вечер был сильным шоком во многих смыслах. Иди и дай отдых своему телу и разуму, возьми книгу из библиотеки или прими ванну, — сказала она, ободряюще положив руку мне на плечо и мягко погладив его. — У меня ещё есть работа. И я начну готовить тебе обед.

— Джеки, тебе правда не нужно этого делать. Я могу приготовить всё сама.

— Нет, не глупи. Генри настоял на том, чтобы я проследила за твоим отдыхом. А что касается меня, отдых не должен проходить на кухне.

Прежде чем я успела сказать что-либо ещё, Джеки развернулась и гордой походкой пошла обратно по пирсу. Я села, свесив ноги с края, смотря вниз на воду, а затем снова на особняк Генри. Многоуровневые стеклянные