Ирина Надеждина - Смотри на вещи проще

– Ну и что? – с насмешкой спросила Лолита. – Ты не забывай, его невеста теперь я. А та, что была или есть, пошла вон.

– Вдруг что, жить к свекрухе пойдешь?

– Не знаю, ещё не думала, – она закрыла флакончик с лаком и ещё раз полюбовалась ногтями. – Во сколько ты должна была звонить?

– В шесть. Сейчас сколько, пять? Ну, пусть часик ещё поживут спокойно.

Мать снова ушла на кухню, а Лолита предалась мечтам. О жизни с матерью речи быть не могло. Её раздражала эта квартира и царящие в ней порядки, раздражало присутствие матери, раздражали соседи, раздражала висящая на ковре медаль «золотого цвета». Единственное сожаление вызывало то, что придется расстаться с Жориком. Хотя, конечно, можно под видом визитов к маме встречаться с ним. Даже удобнее. А, впрочем, и Жориком можно было пожертвовать. Лолите хотелось такой же жизни, как у кумиров, только без тренировок. Хотелось быть красивой, всегда модно и дорого одетой, ездить заграницу, иметь толпу поклонников. Стать женой кумира было тоже неплохо. Пусть не твои поклонники, зато будет, что рассказать подружкам. Главным теперь было не упустить так легко попавшего в её сети Диму.

Во второй половине дня Диме стало немного лучше. Голова, после двух таблеток анальгина болела не так сильно. Отец и мать уехали на работу ещё в середине дня, Коля сидел в своей комнате и занимался. Дима сварил себе кофе, выпил и, вернувшись в комнату, лег на диван, уткнувшись в подушку. Мысли были вялыми. На душе было удивительно гадко. Ощущение липкой грязи так и осталось. Самым ужасным было то, что некоторое время перспективы отделаться от этого ощущения не предвиделось. Нужно было как-то объяснить всё Лесе. Он был уверен, что Леся всё поймет и всё простит, но насколько это будет безболезненным… С этими невеселыми мыслями он уснул. Разбудил его звонок в дверь. Дима открыл глаза и в первый момент не мог понять, сон это или явь. Мимо комнаты прошел Коля, слышно было, как он открыл дверь и с кем-то тихо разговаривает в прихожей.

– Может он спит? – услышал Дима голос Леси.

– Всё равно сейчас проснется, – заверил её Коля.

– Уже проснулся, – подал голос Дима.

– Заходи, – Коля открыл перед ней дверь комнаты. – Я же говорил, что сейчас проснется.

– Ты сам проснулся или это мы тебя разбудили? – входя в комнату, спросила Леся.

– Проснулся. Сейчас встану, – Дима хотел подняться.

– Лучше полежи, вид у тебя бледноватый, – удержала его Леся.

– Что скажете, доктор, я безнадежен? – мрачно пошутил он.

– До безнадежности вам, любезный, ещё далеко.

– Ваш диагноз, доктор?

– Пить меньше всякой дряни. Пейте витамины, а то, что вы выпили накануне, больше не пейте. Кстати, что пили?

– Самогон, – Диме снова стало стыдно.

– Фи, Амерханов! Ты не только похабные анекдоты учишься рассказывать, ты ещё и разную дрянь пить учишься.

– Согласен… – Дима сел и исподлобья взглянул на Лесю. Нужно было объясниться. – Лесенька, у меня большие неприятности… Я влип в очень плохую историю.

– Не ночевал дома, а родители не знали, где ты? – Леся грустно улыбнулась. – Уж не соблазнила ли тебя юная гимнастка? Ты безумно влюбился в неё?

– Лесенька, не до шуток… – он опустил глаза. – Ни в кого я не влюбился и влюбляться не собираюсь. Я люблю тебя, любил и любить буду. Пожалуйста, выслушай меня, если получится, спокойно.

– Даже так? – Леся перестала улыбаться. – Что ж, я готова тебя выслушать.

– Давай я сварю кофе и мы поговорим.

– Я сама сварю кофе. Если хочешь, можешь пока сходить умыться, больно уж лицо у тебя помятое. Вся подушка отпечаталась. Зубки тоже почистить не забудь.

Дима послушно поплелся в ванную. Леся заглянула в комнату к Коле и спросила, варить ли и для него кофе, и пошла на кухню. Как Дима в её квартире, так и она в его, знала, кажется, каждый уголок. Он как раз вышел из ванной, когда Леся разлила кофе по чашкам.

– Отнеси Коле, а я для нас отнесу в твою комнату, – сказала она.

Дима взял чашку и пошел в комнату брата. Коля вопросительно взглянул на него. Он только головой покачал.

– Слышь, Димыч, а, может, и говорить не стоит? – почти шепотом спросил Коля. – Может, всё так утрясется?

– Сиди уже, мудрец, – поморщился Дима. – Вот тут-то я сам справлюсь.

Он вернулся в свою комнату. Леся сидела на диване, поджав ноги. Дима сел рядом, взял чашку.

– Только, пожалуйста, выслушай меня спокойно…

– Кайся, – разрешила Леся.

Дима так и не притронулся к кофе. Он сидел, уставившись в чашку, боясь поднять глаза и взглянуть на Лесю. Она слушала молча. Когда он закончил, несколько минут в комнате висела гнетущая тишина.

– Дима, а ты не спеши от неё отказываться, – медленно сказала Леся.

– Что?! – Дима чуть чашку не уронил и повернулся к ней.

– Отказываться от неё не спеши, – повторила Леся. У неё были грустные глаза. – Мало ли…

– Леся, ты что, поверила в то, что я с ней был? – у него между лопатками побежали мурашки.

– Нет, не поверила. И, можешь не смотреть на меня с таким ужасом, я не собираюсь объяснять тебе, что мы больше не увидимся.

– Так зачем она мне?

– Сейчас я буду очень циничной, – Леся отставила свою чашку. – Как запасной вариант.

– Какой вариант?!

– Запасной. Я же тебе говорю, мало ли… – она отвела взгляд. – А там, привыкнешь к ней, может быть, она ещё и не такая, как тебе показалось. Может быть, она душка, милашка и умница. Просто мать и отчим у неё непорядочные.

– Лесенька, ты что-то не то говоришь, – Дима нахмурился. – Пройдет несколько месяцев и я о ней даже не вспомню.

– Я говорю именно то. Димочка, ты хорошо помнишь мои «за» и «против»? Ты помнишь, я в детстве болела?

– Конечно, помню. Ты тогда долго в больнице лежала, тебе операцию сделали… – он напряженно смотрел на Лесю.

– А потом я почти полностью лысой была, – она грустно улыбнулась.

– Но ведь сейчас ты не лысая.

– Скоро буду, – глаза Леси повлажнели. – Ты помнишь, у меня же после лечения почти все волосы выпали.

– Тебе снова плохо? – у Димы замерло сердце.

– Да, Димка, – кивнула она, губы её дрогнули.

– Ты это вчера мне хотела сказать? – он обнял её, прижал к себе. – Из-за этого глаза грустные и худеешь?

– Да, – прошептала она и заплакала. – Я боюсь…

Дима гладил её по вздрагивающим плечам, целовал волосы и не мог даже слова сказать. Он не знал слов, которыми можно было бы её успокоить. Не было таких слов. Не было слов, чтобы прогнать её боль и страх. Даже, если бы он сейчас сказал, что умрет вместе с ней, умер бы вместе с ней, ничего не изменилось бы. Понемногу Леся успокоилась, но они ещё долго просидели так. Потом Леся осторожно освободилась от его рук, поправила волосы.