Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф

— Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, — выдохнул я фразу, которая повисла в воздухе, тяжёлая и нелепая, как гиря. — Фиктивно, разумеется. Мы распишемся. По контракту ты получишь финансовую поддержку для погашения ипотеки и обеспеченное будущее для детей. Я получу железный аргумент против Алисы, спокойную личную жизнь и… формальную семью, которая избавит меня от ненужных вопросов в бизнес-кругах. Мы будем жить отдельно. Ты — со своими детьми. Я — в своей квартире. Никаких обязательств, кроме публичных.

Она молчала.

Так долго, что я начал слышать тиканье часов на стене. Её лицо было совершенно бесстрастным. Потом она медленно поднялась с кресла.

— Вы… вы предлагаете мне… продаться? — её голос был тихим, но каждое слово резало, как стекло. — Только не бывшему мужу, а вам? Более выгодному покупателю?

— Нет! — моё терпение лопнуло, и я резко шагнул к ней. — Чёрт возьми, Ольга, нет! Я предлагаю тебе союз. Взаимовыгодное партнёрство! Ты не продаёшься. Ты получаешь инструмент для защиты своей семьи! А я… — я запнулся, пытаясь сформулировать то, что и сам до конца не понимал. — Я получаю возможность совершить хоть один в своей жизни поступок, который не будет продиктован холодным расчётом! Который будет… просто человеческим! И да, возможно, благородным, если это слово ещё что-то значит!

Я отвернулся, снова подошёл к окну.

Руки дрожали. Я понимал, насколько это безумно. Рискованно. Глупо.

— Тебе не нужно отвечать сейчас, — сказал я в стекло, глядя на своё отражение. — Подумай. Взвесь. У тебя есть время. Но пойми главное: это не милостыня. Это сделка. Ты — сильный управленец, который поможет мне оптимизировать бизнес. Я — инвестор, который даёт тебе ресурс и крышу над головой, чтобы ты могла работать эффективно. И формальный статус жены лишь… юридически закрепляет это партнёрство и защищает тебя от таких, как твой бывший. Он не полезет к жене другого мужчины, особенно если этот мужчина — я.

Я услышал, как она сделала шаг назад. Потом ещё один.

— Вы… вы в своём уме? — прошептала она.

Я горько усмехнулся.

— Последние полчаса я всё больше в этом сомневаюсь. Но это не делает предложение менее реальным. И практичным.

Наступила пауза. Я не оборачивался, давая ей время. Слышал, как она дышит — неровно, прерывисто.

— А если… если я соглашусь… — её голос снова дрогнул. — Что будет потом? Через год, через два? Когда Алиса отстанет, а моя ипотека будет выплачена?

— Тогда, — сказал я твёрдо, наконец оборачиваясь к ней, — мы спокойно и цивилизованно разведёмся. Ты получишь оговоренную в контракте сумму на старт новой, уже полностью независимой жизни. А я… — я сделал паузу, — получу подтверждение, что НЕ всё в этом мире измеряется деньгами и выгодой. И, возможно, воспоминание о том, что я помог сильному человеку не сломаться. Всё честно.

Она стояла, обхватив себя за плечи, маленькая и беззащитная в центре моего огромного кабинета. Но в её глазах, среди слёз и отчаяния, уже мелькало что-то новое. Не покорность. Не ужас. Расчёт. Тот самый, женский, хитрый расчёт выживания.

— Мне нужно подумать, — сказала она наконец, и её голос окреп.

— Конечно. — Я кивнул и сделал шаг к двери, открывая её. — Иди домой. К детям. Обсуди с матерью, если считаешь нужным. Но помни: у тебя десять дней. Мой офис открыт для тебя в любой момент. И… Оля?

Она остановилась в дверном проёме, обернувшись.

— Да?

— Какой бы ответ ты не дала, — я посмотрел ей прямо в глаза, — повышение остаётся в силе. Ты это заслужила. Не зависимо ни от чего.

Она молча кивнула и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

Я остался один.

Тишина кабинета оглушала. Я подошёл к столу, опустился в кресло и закрыл глаза. Что я только что наделал? Предложил брак по расчёту женщине, которую знаю всего несколько дней. Впустил в свою выверенную, стерильную жизнь бурю в лице двух её детей, её проблем, её бывшего мужа.

Но странное дело.

Сквозь панику и осознание всей степени безумия этого шага пробивалось другое чувство. Острое, почти болезненное ожидание. Не делового партнёрства. А чего-то большего. Чего-то живого, тёплого и хаотичного, что вдруг ворвалось в мой мир и… не захотело уходить.

— Тихая гавань, — усмехнулся я сам себе. Какой же я идиот. Я только что предложил русалке, выброшенной штормом, зайти в мой порт. И теперь жду не дождусь, чтобы увидеть, какой же шторм она принесёт с собой на самом деле.

Если бы кто-то сказал мне сегодня утром, что к вечеру я выслушаю предложение руки и сердца от своего директора, я бы подумала, что он сошел с ума. Но Ярослав Викторович действительно это сказал.

Жениться. Фиктивно. От этой мысли мозг начинал плавиться, как мороженое на асфальте.

Я шла по коридору к выходу, пытаясь проанализировать этот безумный план с холодной головой.

«Финансовая стабильность». «Защита». «Деловой союз». Звучало красиво. Но это означало стать «женой» человека, при виде которого у меня до сих пор горят щеки. И не только от стыда, если честно.

Мои мысли прервал резкий звонок. Из садика. Обычно звонят, если кто-то заболел. Сердце упало.

— Алло?

— Ольга Антоновна? Говорит заведующая Марина Геннадьевна. У нас тут… инцидент случился. Ваша Катя вступила в конфликт с мальчиком Артемом. Не просто конфликт. Она… ударила его совочком по голове.

— Что?! — у меня перехватило дыхание. Моя Катя, та, что вчера выторговала печенье для своего звереныша? — Она что сделала, то есть, я хотела спросить — за что?

— По её словам, Артем сказал, что у неё нет папы и поэтому она «неполноценная». Отец Артема на месте, очень возмущён. Требует встречи с родителем и извинений. Можете срочно подъехать?

В голове всё смешалось: безумное предложение Ярослава, цифры ипотеки, гадкий голос бывшего, а теперь ещё и моя дочь, которую в четыре года уже травили из-за отсутствия отца. Мир словно решил провести на мне стресс-тест на прочность.

— Я еду, — сквозь зубы сказала я, осмотрелась и покинув склад, бросилась к машине.

Мысли о брачном контракте и тихой гавани испарились. Сейчас я была просто матерью, чьему ребёнку сделали больно и которая сейчас даст отпор любому, кто посмеет на неё наезжать.

В саду атмосфера была напряжённой. В кабинете заведующей сидел краснолицый мужчина в дорогом костюме, а рядом — хныкающий мальчик с красным пятном на лбу. Моя Катя сидела на