Ловушка для генерала - Ханна Леншер
— Значит так, генерал! Это моя территория. А ваше койко-место… — Я обратила его внимание на маленький диванчик у окна, обитый выцветшим красным бархатом. — Вон там!
Генрих выразительно посмотрел на диванчик. Он был ему по колено и больше напоминал кресло.
— Марта, боюсь я его раздавлю, — покачал он головой, пряча усмешку в уголках губ. — А еще я в него не помещусь, ноги будут в коридоре. Предлагаешь мне страдать перед тяжелым полетом?
— Могу предложить превентивную хирургическую ампутацию всего, что не помещается, — нежно улыбнулась я. — У меня и анестезия есть.
Ланарит бархатисто рассмеялся. Отошел от двери и в два огромных шага преодолел разделяющее нас расстояние. Я инстинктивно вжалась спиной в резной столбик кровати.
Он остановился так близко, что я замерла как кролик перед удавом.
— Я уступлю тебе кровать, кровожадная моя, — тихо произнес он, глядя на меня сверху вниз. Золотые искры снова начали просыпаться на дне его зеленых глаз. — И устроюсь на полу. Потому что если я лягу с тобой, то спать мы не будем. А нам обоим нужен отдых.
Мои щеки вспыхнули так, что смогла бы подрабатывать светофором.
— Иди в душ, — отстранился Генрих и мгновенно превратился в генерала. — Я пойду проверю, как устроились студенты, а заодно закажу нам нормальный ужин сюда. И не открывай никому.
И он ушел. Просто развернулся и вышел, тихо притворив за собой дверь.
Я выдохнула. Ненормальный. Сумасшедший. И как, скажите на милость, мне теперь спокойно мыться, когда мозг предательски рисует его широкую спину и этот хитрый, обещающий взгляд?!
Горячая вода немного привела мои нервы в порядок. За это время я успела разработать линию обороны. И когда Генрих вернулся, то комната была уже перестроена.
Я сидела по центру гигантской кровати в своей самой закрытой фланелевой пижаме, застегнутой на все пуговицы. А посередине матраса возвышалась разделительная стена. Я соорудила ее из всех подушек и свернутых одеял.
Ланарит вошел, держа в руках огромный поднос с горячим жареным мясом, свежим хлебом и кувшином какого-то местного морса.
С изумлением оглядел баррикаду и поставил поднос на прикроватный столик.
— Это что за линия фронта?
— Защитный периметр, — невозмутимо поправила я свежевымытые влажные волосы. — Я решила, что спать на сквозняке на полу генералу негоже. Вдруг радикулит прихватит. Поэтому мы поделим кровать, но пересечение границы будет жестоко караться.
Генрих снял мундир, оставшись в простой рубашке. Его фигура в тусклом свете абажура казалась еще более притягательной.
— Ты думаешь, кучка перьев остановит дракона, Марта? — хмыкнул он, забираясь на свою половину и прислоняясь к изголовью.
— Но у меня есть скальпель! — Я выразительно покрутила в воздухе своим инструментом, блеснувшим в полумраке. — Ешьте, Ланарит. Нам завтра рано вставать.
Ели почти молча, если не считать пары моих замечаний о холестерине. Генрих слушал лекции о вреде жирного с таким снисходительным интересом, словно я рассказывала ему сказку на ночь. Иногда он улыбался. Уголками губ, чуть щуря свои невозможные зеленые глаза. И от этой полуулыбки моя стена казалась мне все менее надежной.
— Знаешь, — вдруг нарушил тишину генерал, отправляя в рот кусок яблока. — Твоя пижама… Она довольно сексуальная.
Я поперхнулась морсом.
— У нее другая цель!
— Может быть, — хмыкнул он. И вдруг совершенно без перехода, спросил: — Ты боишься меня, Марта?
Вопрос застал врасплох. Я отставила кружку, посмотрев на его расслабленную позу, на мощные плечи.
— Нет, — честно ответила я, обхватив колени руками. — Ты все же не маньяк, даже с учетом нашего знакомства. Но ты увез меня на край света и заставил спать в одной постели. Это смущает.
— Не заставил, а убедил, — мягко поправил дракон.
— Неважно. Давай спать.
Решительно закончив разговор, я ушла чистить зубы. Генрих отнес тарелки и после меня занял ванную комнату. Пока он мылся, я потушила свет и притворилась спящей. Кровать жалобно скрипнула под его весом.
Сон долго не шел, и я слушала дыхание Генриха. Вдох. Выдох. А потом незаметно провалилась в темноту. Снилась мне лаборатория. Почему-то там отключили отопление, я стояла босиком на каменном полу и стучала зубами. Холодно. И вдруг где-то рядом появился источник тепла. Огромная печка. Я потянулась к ней, прижалась. Ох, как хорошо… Печка оказалась гладкой, твердой и почему-то дышала. Открытие заставило мозг со скрипом перезагрузиться. Сон рассеялся.
Я приоткрыла один глаз. Мрак сменился бледным утренним светом. Я открыла второй глаз и замерла. Не было никакого барьера между нами. Подушки валялись на полу. Зато я практически восседала верхом на генерале. Моя левая нога по-хозяйски перекинута через бедро. Руки крепко вцепились в его обнаженные плечи, а щека расплющена о горячую грудь. Спасибо, что хоть слюна не капала из приоткрытого рта. Руки Генриха по-собственнически покоились на моей талии, удерживая меня на себе. И он не спал. Я осторожно подняла голову. В его зеленых глазах плясали золотые огни, а на губах блуждала такая самодовольная улыбка, что мне захотелось немедленно провалиться сквозь матрас.
— Доброе утро, душа моя, — прошептал он, и его голос вибрацией отдался мне в живот. — Ты оказалась права. Барьер не сработал.
Попытка отстраниться потерпела поражение: мужские ладони только чуть сжались, не пуская.
— Я… я замерзла! — пискнула я, чувствуя, как ярко полыхает лицо. — Это банальный термотаксис! Любой живой организм движется к источнику тепла! Я не контролировала…
— Термотаксис, значит? — Он тихо рассмеялся, и я подскочила на нем от этого звука, драконьи глаза хищно блеснули. — Звучит научно. Мне нравится твоя наука, Марта. Особенно практические эксперименты.
Мозг подал команду на отступление. Срочно. Немедленно.
Мышцы приказ проигнорировали. Предатели. Им, видите ли, было слишком тепло и уютно на этой горе литых мускулов.
Я дернулась. Попыталась величественно сползти с матраса. Не вышло. Левая нога запуталась в пододеяльнике. Правая скользнула вниз по его бедру. Генрих шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Ой.
— Пусти, — прошипела я, упираясь ладонями в его грудь.
— Я тебя и не держу, — невинно, почти ласково отозвался этот невыносимый ящер. А сам медленно выводил узоры на моей коже, ладонями забравшись под пижаму. И сводя с ума.
— Убери руки, Ланарит. Немедленно!
Он хмыкнул. Разжал объятия.
Я кубарем скатилась на свою половину кровати. Дальше по инерции на пол.
Снаружи раздался грохот. В дверь забарабанили