Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

«…женат, кстати, видели обручалку? Жаль, такой экземпляр…»

«…свадьба была лет десять назад. Шикарная, помню по телеку мелькало…»

Каждое слово — как удар тупым ножом в одно и то же место.

Меня мутит от этого сладковатого восторга в их голосах. От их слепоты.

Они видят дорогой костюм и красивую обёртку, но не знают, что внутри у их нового босса кромешная пустота и лёд... А я вот хорошо знаю, что Он жестокий и безжалостный подонок.

При словах «свадьба» воздух в лифте становится густым, как сироп.

Я неосознанно прижимаю похолодевшую ладонь к низу живота, к тому месту, где когда-то жила тихая, крошечная надежда. Там, где несколько лет назад громко и торопливо билось маленькое сердечко на экране аппарата УЗИ. А теперь там пустота… вечная мерзлота.

Зажмуриваюсь и затылком упираюсь в холодное зеркало лифта.

Дышу глубоко, но справиться с подкатившей к горлу тошнотой не могу.

Чувствую, как ладони потеют.

«Дзынь!»

Сигнал лифта вырывает меня из омута памяти.

Наконец-то спасение!

Мой этаж.

Я быстро открываю глаза. Двери ещё не открылись, и я встречаю в их зеркале собственное отражение — бледное, с искусанными губами.

Боже, Даша, что ты с собой творишь? Опять...

Створки лифта медленно, плавно отъезжают в бок, и я до автоматизма заученным движением растягиваю свои губы в улыбке. Маска начальника отдела намертво приклеивается к моему лицу сама.

— Пропустите, пожалуйста, — говорю я коллегам, выходя из лифта на этом этаже последней.

Весь день я работаю на износ. Как робот, запрограммированный только на эффективность. Раздаю задачи, провожу планерки, правлю макеты. Смеюсь в ответ на шутки. Киваю, когда надо. Не забываю похвалить сотрудников и произношу «отличная работа».

Внешне я такая же как прежде. Но внутри, под рёбрами, ноет и гудит старая рана, будто её неосторожно ковыряют грязным скальпелем.

Наконец наступает вечер.

Офис пустеет, погружаясь в тишину.

Я закрываюсь в своём кабинете, громко щёлкнув замком, и, наконец-то, остаюсь одна.

Опускаюсь в своё кресло, скидываю туфли на пол и утыкаюсь лицом в ладони.

Не плачу.

Я давно разучилась это делать. Но то напряжение, что стягивает мне горло и виски весь день, сейчас грозит лопнуть.

Тело дрожит мелкой, предательской дрожью.

Что делать, Даша?

Что. Теперь. Делать?

В голове, как два проклятых маятника, раскачиваются два варианта.

Первый — самый простой — уволиться.

Сегодня. Прямо сейчас написать заявление, собрать вещи в картонную коробку и уйти, не оглядываясь. Сохранить остатки нервов перед операцией. Потерять часть больничных и премию.

Но обрести… что? Видимость безопасности?

Нет. Это просто бегство.

Второй — сложный и трудно выполнимый — стратегия страуса.

На все совещания с генеральным посылать Игоря. Причину я придумаю без проблем. Тогда я смогу делать вид, что Никиты Бессонова не существует. Что сегодня в зале был просто мираж.

Я буду работать почти как раньше.

Но это — трусость. И риск.

Игорь может подставить меня, почуяв слабину. А Никита… Никита обязательно заметит, что начальник отдела его игнорирует. Он не из тех, кто прощает неповиновение.

Оба варианта — проигрышные, унизительные.

За эти годы я отвыкла пасовать.

Я научилась биться, отвоёвывать, прокладывать себе путь сжатыми кулаками, а если необходимо, то и выгрызать зубами.

Оба эти варианта претят каждой клетке моего существа.

Вот же засада!

С тихим рычанием я поднимаюсь и подхожу к окну.

Зимой темнеет быстро. За стеклом — чёрное, хмурое небо, готовое вывалить на наши головы новую порцию снега. Внизу — освещённая жёлтыми фонарями парковка перед бизнес-центром. Там одиноко стоят оставшиеся машины, похожие на заснувших металлических жуков.

Я машинально взглядом начинаю искать свою «ласточку» — два года назад купленную красную красавицу-иномарку.

И… нахожу.

Но не машину.

Мой взгляд натыкается на две фигуры, идущие от входа здания.

Дёргаюсь, словно обжигаясь.

Никита.

В длинном чёрном пальто, без головного убора. Снежинки медленно тают в его тёмных волосах. Он идёт неторопливо, уверенно к роскошной белой машине. А рядом, обнимая его за руку, шагает женщина… очаровательная блондинка в песцовой шубе.

И я узнаю её.

Это Анжелика. Его жена.

* Даша *

Она смеётся, запрокинув голову. Её белокурые локоны переливаются в свете фонарей, как будто каждая снежинка, упавшая на них, превращается в бриллиант.

Я не слышу её смеха, но могу представить его до мельчайших нюансов.

Он звонкий, уверенный, победный. Как будто она выиграла в лотерею, главный приз которой — Он.

Никита наклоняется к жене, говорит что-то на ей ухо, и она мягко касается его плеча, обнимает чуть сильнее, прижимается так, будто хочет стать его частью.

Это движение настолько естественное, интимное, что я чувствую, как во мне всё сжимается.

У меня появляется ощущение, будто я подглядываю за чем-то запретным.

За их жизнью.

За их идеальным миром, в котором мне нет места.

Я знаю, что должна отвести взгляд, но не могу.

Эта картинка, на которой они вдвоём… Она как обложка глянцевого журнала.

Успешный, уверенный в себе бизнесмен в идеально сидящем чёрном пальто. Рядом — его прекрасная жена, вся в мехах и драгоценностях. Вокруг зима, снег, сказка.

И всё это — воплощение успеха.

В моём горле встаёт ком.

Сначала он состоит из старой, вновь ожившей боли.

Горькой, липкой, затягивающей.

Но неожиданно на её месте рождается ярость. Она вспыхивает, словно жаркое пламя, и начинает пожирать меня изнутри.

Восемь лет назад он столкнул меня в ад, в котле которого я до сих пор варюсь.

А Никита живёт своей жизнью.

Счастливой, успешной, идеальной.

А я? Я до сих пор стою босиком на острых осколках нашего прошлого, которые больно режут не только тело, но и душу.

Мои пальцы сжимаются в кулаки так сильно, что ногти впиваются в кожу. Мышцы превращаются в камень, и я чувствую, как меня трясёт от злости.

Он получил всё, а я каждый день внутри умираю.

Буквально.

Почему я плачу непомерную цену за Его счастье??

Что за отвратительные шутки у суки-судьбы?!

Почему палач получил всё, а я лишилась самого главного??

Они подходят к машине. Белая бэха кажется безупречной, как и всё остальное в их люксовой жизни. Шофёр уже открывает перед Анжеликой дверь. Её приторная улыбка не сходит с лица. Она быстро садится внутрь... А Никита в этот момент останавливается.

Я замираю.

Шумно выдыхаю.

Мой палач поднимает голову медленно, будто чувствует что-то. Его взгляд скользит по тёмным прямоугольникам окон и вдруг останавливается на