Новогоднее путешествие - Тома Глуб

— Эта свадьба не похожа на свадьбу по любви, — хмыкнул Блондин, рассматривая меня и попивая алкоголь, закусывая мандаринками. — Ты говорила, что не любишь его… Но ведь и рожать детей от того, с кем тебе противно даже в постели — такое себе дело…

— Мне не противно с ним. Мне никак, — понимаю плечами. — С вами даже в ванне я ощутила больше, чем с ним за год. Есть разные мужчины, разные характеры и типы, но… Когда со всех сторон кричат, чтобы я рожала, что я старая, что просто не понимаю ничего… Хм, а мне что-то кажется, что все наоборот, — я хмурюсь. — Почему понятие «жить правильно» у всех разное?

Вот дожилась. Тридцать первого декабря, полуголая и в интимно полуосвещенной кухне сижу с двумя незнакомцами и филосовствую о жизни… Да уж! Перспективы какого-то будущего с ними нет, но каким-то образом мне с ними лучше, чем с тем же Лешей.

— Обычно это зависит от воспитания, круга общения, уровня жизни и самого человека, — Брюнет, подумав, не очень полно отвечает. Я качаю головой.

— Еще от чужого мнения, социализации, — киваю задумчиво, съеживаясь. — По крайней мере, в моей ситуации — это так. Благодарность маме, её нежные и аккуратные вкладывания в головушку, что с каждым голодом все сложнее и сложнее рожать, что мужчины не смотрят на тридцатилетних пустышек, что я никому не буду нужна. Такова жизнь, и моя мать делает и думает так, как она бы хотела и как считает правильным… Только я не считаю, что хотя бы один человек знает, что такое «правильно». Правильно ли я сделала, что согласилась выйти замуж? Не знаю. Правильно ли то, что в действительности просто боюсь с вами, незнакомцами, переступить эту самую черту? Не знаю. И никто не знает, что именно верно.

— Если бы мне было лет двадцать, я бы безоговорочно бы влюбился в такую умную красавицу, — Блондин улыбнулся. — Ты все верно говоришь, — его голос тепло и приятно обволакивал теплом и был медом для моих ушей. Мужчина подставил стул и сел рядом с другом, положил ногу на колено и оперся о нее кулаком. — Я за свои годы просто миллион раз слышал о том, что мужчины готовить не могут. Чтобы, что мы должны работать на более «сложных», высокооплачеваемых работах, чтобы содержать семью, быть примером для своих детей и далее по списку. Что в итоге эти разговоры мне дали? Интересно?

— Очень, — не скрываю интереса я, подкармливая мужчин дольками мандаринок. — Как и то, как именно ты перестал обращать на это внимание.

— Самое главное, что мне это дало — утверждение, что главное не количество, а качество друзей. В итоге у меня один настоящий друг — он, — кивает на Брюнета, и тот задумчиво покивал. — Так же я женился на девушке просто затем, что было уже тридцать пять и вроде как было пора… Но это заведомо плохая стратегия. Выбирая деньги, карьеру, да и любые ценности вообще в качестве причины женитьбы, мы всегда упускаем самое главное. Мы, люди, живые, чувствительные и даже ранимые существа. Что женщины, что мужчины. Помимо инстинктов — самосохранения, выведения потомства и прочих — мы еще и отличаемся от обезьян тем, что умеем думать, мыслить и чувствовать. И когда мы выбираем другие, более инстинктивные цели, чтобы вступить в брак — это мероприятие заранее обречено. Душой и сердцем выбирать сложнее, дольше и прежде всего проверять на всех фронтах… Потому и мы втроем оказались на этом этапе, где нам с другом нужно немножко переосмыслить все, что мы уже сделали.

— А я?

— Скорее всего, для того, чтобы вообще предотвратить то, что ты собирается сделать со своей жизнью, — Брюнет удачно вписывается в наш разговор своим негромким хриплым голосом. — Проблема лишь в том, что ты можешь выбрать неправильно.

— Нет, я для себя уже все решила. Даже если он посмеет меня тронуть, просить прощение или что-то еще, я не хочу больше выходить замуж просто потому что «надо». Конкретно мне это не нужно. Я не хочу так.

— И не нужно, — Брюнет улыбнулся. — Ты такая красивая девушка, что влюбиться в тебя не составит большого труда. А тебе лишь стоит влюбиться в ответ, но не потерять голову.

— С любовью приходит страсть — а она сносит крышу, — я пожала плечами. — И это не самое страшное. Мне нравится страсть, мне нравится, как вы оба действуете на меня — это же не плохо.

— Конечно, — кивнул Блондин. — Просто мы — это один вечер. А кто-то должен быть с тобой настолько близким, под кожу чтобы, в мысли, в душу, в сердце. Чтобы ты и не думала ни о ком более. Не могла. Не видела.

— И желательно взаимно, — Брюнет подливает нам виски и касается губами бедра ноги, что стоит на его колене. Невесомо, нежно, но сводит меня с ума. Точнее, возбуждает нервные окончания. Но мне интересно закончить разговор.

— А как на это вообще попасть? Мне кажется, это вообще невозможно. Влюбиться в мужчину — что может быть проще? Но чтобы в ответ и, как ты говоришь, под кожу, в душу — нет, не верю. Я бы хотела, чтобы все было проще, но ты и сам понимаешь, что это сложно.

Блондин и не пытается ответить, кивая задумчиво. Брюнет пару минут думает. И говорит:

— Конечно, учитывая, что мы все еще в одной лодке и все еще за шаг от измены.

* * *

Сори, редактирование вчера завершила, но инет был настолько поганеньким в виду частых выключений света, что не могла нормально прогрузить главу) Потому сегодня их две) Вечером опубликую 5)

Я рассмеялась. Нет ничего смешнее, чем утопия ситуации, в которой ты находишься, а особенно, когда не можешь ничего поменять. Правда, смех всегда истерический в таких случаях. Безумцем кажется тот, кто честно об этом говорит, об измене, и откровенно показывает, что уже и не против. Он все для себя решил, пока как Блондин, прекрасно понимая, как нужно вообще себя вести в будущем с женой, просто еще не принял своего положения. Но я ему нравлюсь. Это главное в нашей ситуации.

— Я не считаю, что изменю, — как факт, я тоже подтверждаю, что не против, да и не была, откровенно говоря. — Но мы говорили о влюбленности, с ней все хуже.

— Почему же? С любовью все просто, — Блондин улыбнулся. — Окрыляет, отпускает,