После брака. Ты просто не любил - Лара Исса

Мила сделала глоток чая, а затем достала из кармана брюк завибрировавший мобильник. Она слегка отвернулась и ответила на звонок, а я в это время достала кошелек и положила на стол наличку, чтобы не ждать больше официанта и наконец уйти.

Поднявшись с кресла, сделала шаг в сторону и начала снимать с вешалки свой плащ.

Мила договорила по телефону и залпом выпила всю чашку чая.

Я уже накинула шарф на шею, плащ повесила на руку и развернувшись, шагнула к выходу, но меня затормозил дикий крик.

— Что ты мне подсыпала в чай? Мне плохо, что ты мне подсыпала в чай?

Я обернулась, а Мила налетела на меня и схватив за руку, начала дергать за волосы.

Плащ слетел с предплечья, а сумочка скатилась с плеча и упала на пол. Я попыталась высвободится от ее захвата, но она дернула за прядь волос еще сильнее и снова закричала:

— Ты меня отравила! Помогите! Эта женщина меня отравила.

Я только ошарашено хлопала глазами, не понимая, зачем этот спектакль.

Тяжелый вздох и глаза Милы поплыли куда-то вверх, а руки ослабли и она рухнула на пол.

Я растерялась и сама вся затряслась, ведь понимала теперь, что это вовсе не спектакль.

— Ник, она меня отравила, у меня снова случится выкидыш, — услышала совсем тихое и поняла, что за спиной стоит бывший…

Злата

— Я… не… — заикаясь и бессвязно.

— Дай пройти, — и грубо отодвинул в сторону, а сам склонился над Милой и начал трясти за плечи.

— Ты как? Что случилось? Мила, ты меня слышишь? — пытался привести в чувства любовницу.

Вокруг собрались посетители и персонал. Я стояла так близко к Нику, но словно затерялась в толпе. Он снял пиджак и бросил в сторону, галстук на шее ослабил и, склонившись над Милой, осматривал ее. А она только и повторяла, что это я во всем виновата. Уже не кричала, говорила тихо, но все равно всем было слышно.

— Я вызвала скорую, — донесся откуда-то женский голос.

— Несите нашатырный спирт, — выкрикнул какой-то мужчина.

Я не понимала, что произошло с Милой и зачем она бросалась в меня такими обвинениями, пока не увидела Ника. Стало ясно, что Мила очевидно хотела, чтобы он подумал, что я чокнутая бывшая жена, решившаяся на убийство ради мести.

Она кажется сказала, что выкидыш случится снова. Значит уже была беременность? Может об этом говорила свекровь, когда рассказывала, что Ник таскался с Милой по больницам. И как давно это было?

Очевидно, что после развода конечно же, но точных дат я не знала. Не интересовалась ведь, да и теперь по факту все равно. Зачем только стояла и думала об этом, сама не знала…

— Это точно она мне что-то подсыпала, — хрипло выдавила Мила и показательно ткнула пальцем в мою сторону, когда пришла в чувства от запаха нашатыря. Все еще лежала на полу и стонала, а затем видимо набралась сил и, повернувшись на бок, скрючилась в позе эмбриона.

Глядя на нее, могла точно сказать, что она не симулирует. Ей действительно было плохо. Вся побледнела, еле глаза открывала, держалась одной рукой за живот, а другой в ладонь Ника вцепилась.

Ник слегка повернул голову в мою сторону, бросил в меня нечитаемый взгляд.

Неужели поверил?

Я не была причастна к случившемуся. Даже не посидев спокойно в одиночестве, пришлось сворачиваться и скорее уходить из кафе, чтобы не находится в обществе любовницы мужа. Ни разговаривать, ни видеть ее не хотела. Тем более их вместе. А тут такое случилось…

Я застыла на месте и не могла сообразить, как поступить. Просто поднять сумку и все, что из нее вывалилось и уйти? Или ждать скорую и принимать участие во всей этой ситуации?

— Женщина, скажите, как вы себя чувствуете? — какая-то посетительница присела на колени рядом с Милой и начала расспрашивать.

— Плохо, плохо мне, живот болит, — со страдальческой гримасой на лице тихо ответила Мила и прикрыла глаза.

— Вы беременны? Какой срок? — продолжала спрашивать женщина. Может она врач и могла чем-то помочь?

Я не двигалась с места и просто наблюдала за происходящим. Некоторые посетители начали расходится.

— Оставьте ее, она ничего не может уже сказать, — прорычал Ник и подхватил на руки Милу. Он только поднялся с ней с пола, как в зал забежали два фельдшера скорой помощи.

— Уложите ее на диван, — скомандовал один из них. Ник прошел несколько столиков и уложил Милу на небольшой диванчик. Врач начал осматривать ее, параллельно задавал вопросы, измерял давление.

Я решила, что пора мне уже удалиться и оставить их вдвоем разбираться в случившемся.

Мила могла сколько угодно обвинять меня в том, что с ней произошло, но стоять и оправдываться перед всеми я не собиралась. Я не виновата, а они могут, в конце концов, посмотреть камеры видеонаблюдения, чтобы убедиться, что я не причем.

Я наклонилась к полу и подняла свой плащ.

Ник отошел в сторону от фельдшера и повернувшись ко мне, прямо взглядом приказал не двигаться с места.

Взгляд испепеляющий, брови нахмурены, а на скулах желваки играли.

Сердце ушло в пятки и я, сама не знаю почему, но невольно подчинилась и, подняв плащ, снова встала на свое место.

— Эта женщина вон ту обвинила, что она якобы что-то в чай подмешала, — начали перешептываться двое бабулек, стоящих сбоку от меня.

Я не сдержалась.

— Ничего я не делала, — прошипела в их сторону. Женщины недовольно поджали губы, переглянулись друг на друга и сразу ушли к своим столикам.

— В гинекологию ее отвезем, — заявил один из фельдшеров Нику и я перевела взгляд на Милу. Все то же серое, восковое лицо и страдальческая гримаса прямо кричали мне, что у нее видимо действительно все плохо.

Бывший кивнул врачу, снова подхватил Милу на руки и понес к выходу.

Я выдохнула и торопливо начала надевать плащ. Уже хотела опуститься на пол, чтобы собрать все вещи, что выпали из сумочки, но один из официантов мне помешал.

— Ваш счет, — молодой парень протянул мне лакированный чек в кожаном блокноте. Я топталась на месте и глазами искала кошелек, потом вспомнила, что деньги оставила на столике. Подалась к нему и протянула банкноту официанту.

— Хорошо, сейчас принесу сдачу, — тихо произнес.

— Не нужно, это вам чаевые. Я тороплюсь.

Официант ушел, а снова начала осматриваться по сторонам в поисках затерявшейся где-то на полу сумки.

Подняв глаза, увидела снова Ника.

Он подошел