Прости, Мария - Аманта Сантос

она работала много лет. И под залог своей вновь отстроенной фабрики она получит сумму, нужную, чтобы выкупить колледж маэстро Карено. Не зря он когда-то говорил, что лучше всего себя чувствует учителем. Да, он был талантливым учителем. Но почему был, он снова станет им, снова будет учить детей читать и писать... как когда-то учил ее, Марию.

Дни, а особенно вечера на вилле «Мария» проходили теперь шумно и весело. Правда, молодожены — Хосе Игнасио и Изабелла — все равно стремились потихоньку улизнуть куда-нибудь, что бы побыть вдвоем, но остальные, наоборот, радовались, собираясь вместе. Рита, Мария, Виктор, Роман, Ана и дети: Чучо, Мариита и Лули. Лули чаще всего сидела у кого-нибудь на коленях и откручивала пуговицы своими цепкими маленькими пальчиками. А уж сколько бус и цепочек она порвала...

Мариита, которой Изабелла заменила мать, уже умела стоять, придерживаясь за что-нибудь и слегка покачиваясь на некрепких еще ножках. Правда, передвигаться она предпочитала ползком, что делала с проворством и ловкостью, изумлявшими всех, кроме гордого отца Хосе Игнасио. «Даже ползает моя дочка лучше всех» — думал он. У девочки был веселый шаловливый характер, очень отличавшийся от характера Лули. Она любила веселье, всеобщую суматоху, и этим часто доставляла своим родным причины для беспокойства. Но она искренне не понимала, что плохого сделала, забравшись в шкаф и случайно заснув там. Там ее и нашел Чучо, который был спокоен и рассудителен, несмотря на всеобщую панику и готовность звонить в полицию... Он вообще подружился с девочкой.

— С ней можно договориться.

— А как же Лули? — поддразнивала его Мария.

— Она еще совсем маленькая. Не понимает даже, что такое футбольный мяч.

— Мариита понимает?

— Она все понимает. И иногда уже стоит на воротах.

— Стоит?!

— Ну, сидит, но пытается поймать мяч. Я ей поддаюсь иногда, чтобы не плакала.

Мария ласково трепала мальчугана по голове. Рита с Романом души не чаяли в своем приемном сынишке. Все в доме было спокойно, а Мария с довольным видом поглядывала на Виктора. Ее план развивался очень успешно, скоро Виктор Карену сможет вновь войти в класс.

В день, когда все было сделано, Мария прямо таки сияла от восторга. Она хотела, чтобы все были счастливы. Уже вечером, перед тем, как уложить малышку Лули спать, Мария позволила ей вдоволь наиграться плавучими игрушками в маленьком бассейне, в воду которого она добавила немного ароматной пены. Девочка пришла в такой восторг, что начисто забыла про игрушки, а когда Мария показала дочке мыльные пузыри, восторгу просто не было предела. Правда и сама Мария вымокла так, словно плавала в одежде, но она только смеялась, красивая и помолодевшая, глядя в сияющие глазки дочери. Потом, когда Лули уснула, она, уложив ее в кроватку, пошла в спальню. Виктор не спал — при свете ночника он лежа читал какую-то книгу и ждал ее.

— Виктор, — позвала она.

Он поднял глаза.

— Да, любимая.

— Мне надо поговорить с тобой.

— Что-то случилось? — он встревожился.

— Нет. Успокойся, — она потянулась к нему, взяла книгу и отложила ее в сторону, однако, когда он попытался ее обнять, со смехом увернулась.

— Лежи. И не мешай мне говорить.

 — Я слушаю тебя, Мария.

— Помнишь, ты мне говорил, как нравится тебе работа учителя, рассказывал о своих учениках. Ты помнил все их проделки: кто там натер школьную доску воском, и ты не смог писать?

— Минос Негретте.

— А кто все время приносил в класс муравьев?

— О, это Тота Салинас. Он сейчас учится в университете.

— А ты помнишь ту девочку, красавицу, которая падала в обморок у доски всякий раз, когда не знала урока.

— Как же я могу забыть несравненную Тали Кемпес, — Виктор рассмеялся. Его глаза словно смотрели в прошлое, да и сам он вдруг помолодел на много лет, словно это заботы делали его старше.

— Я еще не забыл ни одного своего ученика, Мария. Я помню их всех, с тех пор еще, как учил и тебя, юную девушку. Должен сказать, что с тех пор у меня не было лучшей ученицы, — он вдруг помрачнел, опустив голову. — Но к чему весь этот разговор...

— Значит, я угадала. Ты любишь свою работу.

— Да, я учитель, Мария, и я люблю учить детей. Но больше жизни я люблю тебя, и я должен помогать тебе. Тебе одной, да еще после болезни не справиться в такой тяжелый период.

— Да? Ты в этом уверен?

— Уверен. Иначе бы я пошел в школу простым учителем.

— И когда бы ты это сделал? 

— Да хоть завтра. 

— Завтра?! Что ж, ловлю тебя на слове, Виктор. — Мария вытащила из-под подушки голубую папку. 

— Только зачем простым учителем, любимый? Твой колледж... 

— Свой колледж я продал, и не будем об этом, — Виктор нахмурил брови и вдруг стал так похож на Лули, что Мария не могла продолжать дразнить своего любимого. Она протянула ему папку. 

— Вот твой колледж. 

Виктор, не веря своим глазам, просматривал документы. Значит, завтра он пойдет не на фабрику, в контору. Завтра он снова начнет учить детей.

— Мария! — голос его дрожал от волнения.

— Да, маэстро Карено. — Мария скромно, как хорошая ученица, опустила глаза.

— Это же чудо, это, это... — он не находил слов.

— Я видела, что ты устал от фабрики...

— Но я даже подумать об этом не мог.

— Теперь ты снова займешь свое настоящее место в этой жизни.

— Да, но...

— Никаких «но». Все уже сделано.

— Но откуда ты взяла деньги?

— Мне дали ссуду в банке.

— Просто так?

— Нет, под залог.

— Под какой еще