Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Алёна выдохнула, взяла платье, которое он ей протянул — тёмно-синее, мягкое, из плотного трикотажа — и вздохнула:
— Как мы умудрились проспать? Я же ставила будильник!
И в этот момент со стороны спальни донеслась громкая музыка.
Макс и Алёна одновременно повернули головы: через открытую дверь гардеробной была видна супружеская кровать, где среди подушек сидела трёхлетняя девочка в пижамке с зайцами. Она держала в руках мамин телефон и сосредоточенно водила по экрану пальцем.
Песня лилась из динамика, заполняя весь дом.
— Алеся! — ахнула мать.
— Так вот кто отключил будильник! — воскликнул Макс и, выйдя в спальню, подхватил дочь на руки.
— Алессия Максимилиановна, — сказал он притворно-строго, — нельзя брать мамин телефон! Особенно, если утром нам нужно встречать наших бабушек. Пойдём, я дам тебе мой — можешь его даже разбить, но мамин больше не трогай. Договорились?
Девочка смотрела на него невинными глазами и что-то лепетала про то, что «там тётя пела», а Макс уже разворачивался к жене:
— Аленький, я сам соберу детей, одевайся спокойно. Мы всё успеем!
В аэропорту Домодедово было шумно и людно — как всегда перед Новым годом. Люди шли с чемоданами, обвешанные пакетами, кто-то тащил огромные плюшевые игрушки, кто-то — коробки с подарками. Ёлки в холле мигали гирляндами, из динамиков лилась какая-то праздничная мелодия, и всё огромное пространство было пропитано предпраздничным нетерпением, когда все куда-то спешат, но при этом улыбаются.
Савва стоял рядом с отцом, засунув руки в карманы куртки, и внимательно следил за табло. Почти десять лет — высокий, серьёзный, с упрямой складкой на лбу, которая всегда появлялась, когда он о чём-то напряжённо думал. Алессия в красном пальтишке и белой шапочке сидела у отца на руках и безостановочно вертела головой, пытаясь разглядеть всё сразу. Алёна стояла чуть поодаль, и, несмотря на утренние стенания, выглядела свежо и собрано.
В динамиках объявили прибытие рейса из Страсбурга, и вскоре из дверей выхода хлынула первая волна пассажиров.
Денис Станиславович появился в последнюю минуту — в распахнутом пальто, с шарфом, развевающимся на ходу, и таким лицом, будто он опаздывал не на встречу, а как минимум на собственную свадьбу.
— Я успел? — выпалил он, останавливаясь перед ними. — Успел!
— Аленушка, ты как всегда очаровательна! — он наклонился, чмокнул невестку в щёку, потом обернулся к внуку. — Савва, дай пять!
Савва протянул руку, и Денис Станиславович пожал её крепко, по-мужски, а потом наклонился к самому уху и вполголоса, с заговорщицким видом, произнёс:
— Вчера привезли то, что ты просил.
— Ух ты! — глаза Саввы вспыхнули. — А когда…
— Я знал, что ты не утерпишь, поэтому захватил с собой, — Денис Станиславович подмигнул. — Как только бабушки наобщаются и устанут — мы с тобой захотим спать, сбежим к тебе в комнату и опробуем.
— Деда, ты лучший! — выдохнул Савва.
Денис Станиславович довольно хмыкнул, взъерошил внуку волосы и обернулся к Максимилиану:
— Дай мне моё солнышко.
Он забрал у сына Алессию, подбросил её на руках — девочка засмеялась, и в этот момент из дверей выхода показались Вера и Полина.
Женщины шли рядом и что-то горячо обсуждали, то и дело перебивая одна другую, и было понятно, что они давным-давно не просто поладили, а по-настоящему сроднились, найдя друг в друге родственные души.
— Мама! — Максимилиан шагнул навстречу. — Ну наконец-то!
Полина всплеснула руками и кинулась к Савве и Алессии:
— Савушка! Лесенька! Как же я соскучилась! Денис Станиславович, подержите мою сумку и дайте мне внучку!
В это время Алёна обняла свекровь, и Вера Николаевна, прижимая её к себе, поинтересовалась:
— Как ты? Мальчики не огорчали? Я имею в виду всех четверых, — она по очереди посмотрела на мужа, сына, Савву и погладила живот невестки.
— Нет, мальчики вели себя образцово, — засмеялась Алёна.
И охнула, потому что младший активно задвигался.
— Так, дома поговорите! — активизировался Макс, приобнимая жену. — Алёнка устала, да и вам после перелёта отдых не помешает. Все — по машинам!
И — водителю второй машины:
— Валерий, заберите чемоданы и проследите, чтобы наши туристки не заблудились по дороге и проследовали строго к автомобилям. Папа, давай мне Алиску и помоги Валерию. Савва, держи ключи от машины, разблокируй, как только подойдём.
Чемоданы, пакеты, объятия, смех, вопросы, кто что купил и как долетели, — всё это слилось в один шумный, счастливый клубок. И все, наконец, направились к выходу, оставив позади огромный зал с мигающими ёлками и предпраздничной суетой.
P.S. Десять дней спустя, 7 января, Макс стоял на крыльце роддома, бережно держа в руках кулёк со своим вторым сыном — Марком.
И был бесконечно, невозможно, безоговорочно и окончательно счастлив.
Послесловие
Дорогие читатели!
Алёне и Савве помогло не волшебство, не чудо, а обычные, живые люди, которые выбрали не пройти мимо.
Когда я писала эту историю, я часто думала о женщине, которая не была ни главной героиней, ни злодейкой. Её зовут Полина Григорьевна Зайцева, и она — простой терапевт из самого неприметного провинциального города.
Она не спасала мир, не побеждала в судах, не жертвовала миллионами. Она просто однажды открыла дверь — сначала своему дому, потом своему сердцу — и впустила в жизнь беременную девочку, которую никто нигде не ждал.
Эта книга — о них. О незнаменитых героях, которые держат этот мир на своих плечах. О тех, кто приютил, накормил, выслушал и сказал: «Ты справишься, я рядом».
Если вы такой человек — спасибо вам!
Если вы встречали таких людей — вспомните их сегодня, позвоните и скажите несколько тёплых слов!
А если вы сейчас в той точке, где Поля однажды встретила Алёну, то присмотритесь. Может быть, рядом есть кто-то, кому нужна ваша рука?
Эта книга о тех, кто рядом.
О Беловых, которые помогли чужой женщине и её ребёнку.
О Вере Николаевне, которая сумела признать свои ошибки и всем сердцем принять выбор сына.
О Денисе Станиславовиче, который не стал читать нотации, а молча подключил связи и полюбил как родных и Савву, и Алёну.
О Максе, который не давил, не торопил, не требовал благодарности, а просто протянул руку, подставил плечо и заслонил собой от всех бед.
И о том, как важно вовремя остановиться и посмотреть на себя: Герман так и не понял, что во всём, что с ним случилось, виноват он сам.
Мне было важно показать это без злорадства, потому что таких людей, к сожалению, много, и они искренне не понимают, почему жизнь обошлась с ними так