У вас по графику влюбленность, босс! - Надежда Юрьевна Волгина

В половине первого Надя робко заглянула в кабинет Волкова. Он сидел за своим массивным столом, склонившись над какими-то чертежами.

— Борис Николаевич, можно мне уйти на обед?

— Конечно, — даже не посмотрел он на неё (обидно стало), так и продолжал изучать документы и помечать в них что-то красным. — Возвращайтесь к двум…

— Угу, — буркнула Надя, поспешив закрыть дверь и убежать из приёмной, пока кто-нибудь не затормозил её.

Хорошо ещё, что их любимое со Светой кафе находилось всего в двух кварталах от офисного центра. Маленькое, уютное заведение с клетчатыми скатертями на столах, искусственными цветами в вазочках и запахом домашней еды. Здесь Надя и Света обедали ещё со студенческих времён. И всегда всё было вкусно, недорого и по-домашнему.

Света уже сидела за столиком у окна. Рыжие кудри собраны в небрежный пучок, из которого во все стороны выбивались непослушные пряди. Весёлые зелёные глаза сияли любопытством. В ушах Светы болтались массивные серьги, а губы буквально слепили посетителей кафе ярко-красной помадой. Подруга всегда выгляделаименно так, будто собралась на вечеринку, даже если просто шла в магазин или на работу в рекламное агентство.

— Ну, рассказывай! — набросилась она на Надю, едва та успела сесть на стул. — Как корпоратив? Босс был? Что сказал про платье? Танцевали? Ну же, не тяни!..

— Свет, ну дай хоть дух перевести. Я же торопилась… И в два мне уже нужно быть в офисе, — взяла Надя в руки меню. Есть хотелось жутко!

— Да всё мы успеем, — отмахнулась Света. — Времени ещё вагон!

— Ну… платье моё, кажется, понравилось боссу, — вздохнула Надя, разглядывая меню, хотя знала его наизусть. — А потом весь вечер он танцевал со своей любовницей-модель. Вот такие дела, — посмотрела она на подругу печальными глазами.

— Ну да, как-то не очень всё, — сочувственно сморщила нос Света, и веснушки на её лице сбились в смешнуюкучку. — Плохо дело. Модели — это серьёзная конкуренция. Они же все длинноногие, худые, с такими… — выразительно очертила она руками пышную грудь.

— Свет, ну какая конкуренция? — ещё печальнее улыбнулась Надя. — Видела бы ты её! Она как с обложки глянцевого журнала сошла! Длинные ноги, осиная талия, грудь четвёртого размера, лицо фотомодели. А я… я самая обычная. Средний рост, средняя внешность, средняя фигура. Ничего выдающегося.

— Скажешь тоже. Никакая ты не обычная! — возмутилась подруга, стукнув ладонью по столу так, что подпрыгнули приборы. — Ты умная, добрая, искренняя! У тебя красивые глаза — вон какие карие, с золотыми искорками! И фигура отличная, между прочим. Я бы убила за такую талию! И вообще, все эти модели… они все какие-топластмассовые, ненатуральные. Силикон, ботокс, наращённое, нарисованное… А ты у нас настоящая!

Надя улыбнулась. Света всегда умела подбодрить, даже когда всё казалось безнадёжным.

— Знаешь, что я тебе скажу? — протянула Света руку через стол и как хлопнет Надину ладонь со всей дури. — Если он не видит, какая ты классная, значит, он дурак. А дураки нам не нужны. Даже если они миллионеры с серыми глазами.

Надя рассмеялась и растёрла руку, на которой осталось красное пятно. Подошла официантка, принесла им по супу из комплексного обеда.

— Легко сказать, — помешала Надя ложкой в супе, не притрагиваясь к нему. — А когда видишь его каждый день, когда он рядом, когда улыбается тебе, когда говорит комплименты… Свет, я схожу с ума. Понимаю, что это безнадёжно, что никогда он не посмотрит на меня как на женщину, а лишь как на секретаря…

— Ох, Надь, — оторвалась Света от поедания супа. — Да они, мужики, вообще слепые создания. Им надо показать, объяснить, нарисовать цветную схему, да ещё и подписать её. Тогда может они что-то и заметят. А потом они вдруг прозревают и понимают, что счастье было рядом всё это время! Но уже… поезд уехал, как говорится. Забей на него. Глядишь, ещё влюбится в тебя и женится, — рассмеялась подруга, сама себе же противореча.

— Так бывает только в кино, — улыбнулась Надя. — А в жизни босс женится на модели, родит с ней троих детей, а секретарша останется с разбитым сердцем.

— Не говори ерунды! — сердито фыркнула Света. — Слушай сюда… — подалась она вперёд. — Ты молодая, красивая, умная не в меру. У тебя впереди вся жизнь! Если этот твой, как его… Волков не оценит тебя, то найдёшь другого! Лучше, добрее, который будет носить тебя на руках! Забей!

— Не хочу другого, — пробормотала Надя в тарелку.

— Ага! Попалась! — просияла Света, и её лицо осветилось такой радостью, будто она нашла решение мировой проблемы. — Значит, будем бороться! И план такой… Ты работаешь, показываешь себя с лучшей стороны, становишься незаменимой. А я буду тебя поддерживать морально и подсказывать, как действовать дальше. Идёт?

— Это весь твой план? — рассмеялась Надя слишком громко. Головы с соседних столиков повернулись в их сторону. — Ой! — спохватилась она и заговорила тише: — Слабоват план-то.

— Пока только так, — пожала плечами Света, — но я обязательно что-нибудь придумаю. Давай есть, а то опоздаешь.

Когда Надя вернулась в офис, настроение было чуть получше. В одном Света права — надо работать, а не ныть. Может, со временем эти чувства пройдут. Может, она встретит кого-то другого. Может…

— Надежда, зайдите, — голос Волкова вырвал её из размышлений.

Надя поправила юбку, пригладила волосы и отправилась в кабинет босса. Он стоял у окна, спиной к ней. Руки его были заложены за идеально ровную спину. И внушительный силуэт чётко вырисовывался на фоне неба.

— Мне нужно, чтобы вы организовали встречу с инвесторами на следующей неделе, — проговорил он, не оборачиваясь. Голос его звучал деловито и без эмоций. — Во вторник, в три часа дня. В большой переговорной. Пригласите Смирнова из «Капитал-Инвест», Гальцева из «Альфа-Строя», Дедёкина из «Стройбанка». Подготовьте презентацию по проекту на Рублёвке. Все финансовые показатели, сроки, план работ…

— Хорошо, Борис Николаевич, — достала Надя блокнот и быстро записывала.

— И ещё, — наконец повернулся он к ней лицом, и их глаза встретились, — мне понадобится ваша помощь в субботу. Нужно разобрать архив документов, систематизировать, часть отправить в электронный вид. Я знаю, что это выходной, поэтому оплачу отдельно, в двойном размере. Согласны?

Суббота? С ним наедине. Только он и она в пустом офисе?

По-хорошему, Надя должна была отказаться. Должна была придумать отговорку — семья, дела, да что угодно. Должна была сказать твёрдое «нет» и сохранить остатки здравого смысла. Но она не смогла.

— Конечно, — словно со стороны услышала она свой голос, досадуя на собственную слабости. —