Лавандовая аптека в Париже - Нина Георге
У него все болело: грудь, поясница, шея. Он снял рубашку, пошел в ванную и стоял под ледяным душем, пока не посинел от холода, потом включил горячую воду и стоял, пока не покраснел как рак. Наконец, обмотав бедра одним из двух своих полотенец, весь в клубах пара, подошел к кухонному окну. Сделал под клокотание чайника на плите несколько отжиманий от пола и приседаний. Потом, сполоснув единственную чашку, налил себе черного кофе.
Лето и в самом деле обрушилось на Париж именно этой ночью.
Воздух — как из паровозной топки.
Может, Катрин сунула ему письмо в почтовый ящик? После его дикой выходки вчера вечером она, наверное, больше вообще не захочет иметь с ним дело.
Босиком, придерживая рукой узел полотенца, Эгаре прошлепал по безлюдной лестнице к почтовым ящикам.
— Ну знаете! Это уже чересч… Ах, это вы?..
Мадам Розалетт, облаченная в домашний халат, высунулась из своей привратницкой. Он почувствовал ее взгляд, скользнувший по его коже, мускулам, полотенцу. «Идиотская ситуация!» — подумал он, отметив при этом, что мадам Розалетт разглядывала его чуть дольше, чем того требуют приличия. И как будто удовлетворенно кивнула?..
Покраснев до корней волос, он помчался наверх.
Добравшись до своей двери, он обнаружил на ней нечто, чего еще пару минут назад не было.
Кто-то оставил ему записку.
Он нетерпеливо развернул листок. Узел полотенца развязался, и оно упало на пол. Но мсье Эгаре, не замечая своей наготы, внезапно открывшейся всем потенциальным взорам на лестничной площадке, читал с возрастающим негодованием:
Дорогой Ж.!
Приходите ко мне сегодня вечером на ужин. Вы должны прочесть письмо, обещайте мне это! Иначе я Вам его не верну. Не сердитесь.
P. S. Захватите с собой тарелку. Вы умеете готовить? Я нет.
Он уже разозлился не на шутку. Но тут с ним произошло нечто чудовищное.
Левый угол рта его вдруг дернулся.
И он… расхохотался.
— «Захватите с собой тарелку»! «Вы должны прочесть письмо»! — ошеломленно бормотал он сквозь смех. — «У вас никогда нет желания, Эгаре! Обещайте мне! Я хочу, чтобы ты умер раньше меня!.. Обещай мне!..»
Обещания… Все женщины жаждут обещаний.
— Я никому больше ничего не буду обещать! Никогда! — крикнул он в приступе внезапной ярости.
Ответом ему была равнодушная тишина лестничной клетки.
Он с треском захлопнул за собой дверь, чувствуя глубокое удовлетворение от этого маленького акта вандализма и от сознания, что сорвал всех с теплых постелей.
Потом опять открыл дверь и немного пристыженно поднял с пола полотенце.
Хрясь! — хлопнула дверь во второй раз.
Ну, сейчас-то они уж точно все сидят вертикально в своих кроватях, как суслики.
Мсье Эгаре быстрыми шагами шел по рю Монтаньяр, и ему казалось, будто дома стоят без фасадов. Как кукольные домики, открытые с одной стороны.
Он знал каждую библиотеку в каждом доме. В конце концов, он сам их все составлял год за годом.
№ 14: Кларисса Менпеш. Такая нежная душа в таком тяжелом теле! Она любит воительницу Бриенну из «Песни льда и огня»[16].
За этой гардиной в доме № 2: Арно Силет, который хотел бы жить в двадцатые годы XX века. В Берлине. И быть актрисой.
Напротив, в доме № 5, с прямой, как свеча, спиной, за своим ноутбуком: переводчица Надира дель Паппас. Любит исторические романы, в которых женщины переодеваются мужчинами и преодолевают границы своих возможностей.
А над ней? Там вообще нет книг. Все раздарены.
Эгаре остановился и взглянул вверх на фасад дома № 5.
Восьмидесятидвухлетняя вдова Марго. Влюбившаяся некогда в немецкого солдата, которому было столько же лет, сколько и ей, когда война отняла у них юность, — шестнадцать. Как он хотел любить ее, прежде чем вернуться в окопы! Он знал, что не доживет до конца войны. Как ей было стыдно раздеваться перед ним! И как она до сих пор жалеет о том, что так и не смогла преодолеть свой стыд! Она уже шестьдесят семь лет не могла простить себе этого упущенного шанса. Чем старше она становилась, тем настойчивей вытеснял этот единственный далекий полдень, когда они, рука в руке, лежали с этим мальчиком на кровати, дрожа от возбуждения и робости, все остальные впечатления долгой жизни.
Я вижу, что состарился и даже не заметил этого.
Как летит время! Проклятое, потерянное время!
Манон, мне страшно! Я боюсь, что сделал какую-нибудь жуткую глупость.
Я так постарел — всего за одну ночь! И мне так не хватает тебя!
Мне так не хватает себя!
Я уже не помню, кто я.
Мсье Эгаре медленно пошел дальше.
Перед витриной виноторговки Лионы он остановился, изумленно уставившись на свое отражение. Неужели это он? Этот высокий, просто одетый мужчина с невостребованным, нетронутым телом, который ходит ссутулившись, словно желая остаться незамеченным?
Откуда-то из глубины помещения вышла Лиона, владелица магазина, чтобы вручить ему обычный субботний пакет для его отца, и Эгаре, глядя на нее, вспомнил, что уже столько раз заходил сюда и каждый раз отказывался от предложения «пропустить по стаканчику». Поболтать с ней или с кем-нибудь другим, с нормальными, приветливыми людьми. Сколько раз за последние двадцать лет он то тут, то там предпочел пройти мимо, вместо того чтобы остановиться, разговориться с кем-нибудь, попытаться приобрести друзей, сблизиться с женщиной!
Через полчаса Эгаре стоял за высоким столом еще закрытого бара «Урк» в парке Ла-Виллет. Здесь игроки в петанк парковали свои бутылки с водой и багеты с сыром и ветчиной. Маленький коренастый мужчина удивленно уставился на него:
— А ты что здесь делаешь в такую рань? Что-нибудь с мадам Бернье?.. Ну, говори — Лираб…
— Да нет, с мамой все в порядке. Она командует целым полком немцев, которые желают учить французский с настоящей парижской интеллектуалкой. Так что за нее не беспокойся.
— Немцы? А, ну да. Мадемуазель Бернье еще не один десяток лет будет в полном здравии поучать весь мир, как когда-то поучала нас.
Отец и сын замолчали, в унисон предавшись воспоминаниям о том, как Лирабель Бернье прямо за завтраком читала Эгаре, еще школьнику, лекцию об отстраненном изяществе условного наклонения и эмоциональности сослагательного. Подняв вверх указательный палец, золотой лакированный ноготь которого должен был усиливать значимость сказанного.
— Сослагательное наклонение — это когда говорит сердце. Запомни это.
Ознакомительная версия. Доступно 16 из 79 стр.