Бывшие. Два часа до полуночи - Анна Гром

— Ида! Ты прячешься что-ли?! — голос какого-то мужика. — Это как-то неумно, Ид. Я всё утро названиваю, херли не отвечаешь?!

Злой какой, ух. Аж мурашки бегают по голой жопе. От желания подправить борзоте речевой аппарат.

— Это Валера, — шепчет она мне. У самой глаза по пять копеек, бешеные, обалдевшие. Будто сцена как муж застаёт жену с любовником.

Надо было паспорт попросить у неё, графу семейное положение проверить, а то мало ли что…

— Чья там тачка возле дома? Чей «Крузак»? У тебя гости что-ли?

Слышу шаги на лестнице.

— Я сейчас! — она вылетает из спальни, на ходу запахивая халат. Халат у нее на голое тело, и это мне тоже не нравится. Нечего в таком виде чужому мужику показываться!

Я следом не спешу. Решаю не пороть сгоряча, а прислушаться, что он там будет верещать. И что Ида ответит по поводу «Крузака». Я, конечно, чудес не жду, просто интересно, как она меня спозиционирует.

— Что ты здесь делаешь?! — слышу её строгий голос. Не ждала этого утырка, и это хорошо.

— Ты трубку не брала, мне надо было тебе доки на подпись завезти.

— А почему раньше не позвонил? Почему вламываешься? — молодец, не уступает.

— Я звонил.

— Когда? Вчера звонков не было.

— В восемь утра.

— В восемь утра?! За час до приезда?! Ты шутишь? Я что, по-твоему, сижу и жду?! — её голос срывается на крик.

— А что тебе ещё делать? — ехидничает в ответ.

Вот гандон! Он думает, она тут после развода должна соплями сидеть обмазываться и над фотографиями рыдать? Слёзы лить из-за тюхи-матюхи, который с семьи соскочил?

Что там за сморчок такой, пойду всё-таки гляну.

— Уж точно не сидеть и не ждать, когда ты за каким-то хреном решишь явиться! — ух, ругается! Злая малышка. — И ключами ещё своими открывать! Ты здесь не живешь, ключи, будь, добр, сдай!

— Это наш дом, если ты не забыла. А ты не одна что ли? — до него начинает доходить, да только в этом вопросе больше издевательства, чем реального интереса. — Чей «Лэнд Крузер»?

— Это тебя не касается, — отвечает, и тут из-за угла выныриваю я.

Лицо у этого мужичонки из серии «надо видеть». А сам он какой-то… никакой. Воробей подстреленный. Тощий, вертлявый, скользкий, с жидкими волосюшками. Такие обычно хитропрошаренные, опыт показал.

Действительно, у Иды, похоже, выбора и не было.

Какая женщина, тем более такая, как она, позариться на это создание?

— «Крузак» мой, — улыбаюсь хищно, подхожу ближе, встаю позади Иды. Прикрываю тылы, так сказать. — Зачем пожаловал-то к бывшей супруге? — слово бывшей выделяю особенно тщательно.

Гонор у него убавляется, он не глядит на меня, не пытается как-то наладить контакт или познакомиться. Охренел и остыдобился, видать.

Достаёт из кожаной папочки папочку поменьше, отдаёт в руки Иде.

— Документы на куплю-продажу вот. Нашёлся покупатель на дом. Надо в течение недели съехать.

— Дай-ка.

Беру папку, прохожу мимо него на кухню, сажусь за стол, читаю. Мне торопиться некуда, а этот пусть посидит, подождёт. Ида садится рядом, смотрит туда же, в папку.

— Цена у домика заниженная как будто. — Я внимательно изучаю бумаги

— Почему это?! — возмущается Валерончик.

— Здесь квадратов двести пятьдесят? Гостевой дом ещё? — смотрю на Иду, она кивает. — Гараж, постройки, земля. Расположение. Отделка премиальная. В договоре цена двадцать девять миллионов. За такой дом меньше тридцати пяти брать по крайней мере, неумно.

— Это скидка за срочность!

— Ты куда-то торопишься? — спрашивает Ида.

— Мне деньги нужны. Вкладываюсь в бизнес. Отдаю тебе половину стоимости дома, как договаривались и долю твою выкуплю заодно, тоже, как договаривались. Квартиру тебе подобрал на Физкультурной. В сталинке. Там потолки высокие, как ты любишь.

— Ну и дому восемьдесят плюс лет, наверное? До реноваций доживёт? — вставляю свои пять копеек. Что-то мне эта схемка не нравится.

— Я жду варианты от своего риэлтора по квартире, — говорит Ида.

— У тебя риэлтор есть? — аж задыхается от возмущения экс-муженёк. — Я же сказал, всё сам. Квартиры я тебе скидывал, почему не выбрала до сих пор?! Мне деньги нужны, блин!

— Блины в блинной, юноша. А с договором этим тормозни, — утверждаю я и закрываю папочку. Всё, дебаты окончены.

— Ида! — он злобно зыркнул на неё. — Мы же всё решили. Я задаток взял! С чего вдруг какой-то х…

— Замолчи, Валер! — она повышает голос. За звание на букву «х» можно и по морде схлопотать, болезный. — Ты достаточно сказал. Это и мой дом тоже, и деньги в его строительство не только твои, но и папины вложены. И за эту сумму я его не продам, задаток возвращай. Буду ждать своего риэлтора.

— Папины, бл, деньги, — с косой рожей бубнит этот тщедушный воробей, и срывается было прочь с папочкой своей. Только вот я её ладонью к столу прибиваю, не отдаю.

— А договорчик, оставь, малой. — Хрен знает, сколько этому Валерику лет, только вот мужчиной его язык не поворачивается назвать. Есть такие хлыщи, без возраста. Они что в двадцать, что в сорок одинаковы. В основном, потому что мозги остаются на тот уровне, на котором останавливается их развитие, обычно в периоде, когда они палочкой в лужах ковырялись. А ещё, потому что скользкие, как угри в иле. — Ознакомимся поближе.

Он, весь красный, трусливо уходит, бросая на стол ключи от дома.

— Как-то некрасиво вышло, — своим щекочущим слух, низким и тихим голосом комментирует произошедшее Ида.

— Нет. А вот он что-то некрасивое замыслил, — я подхожу, обнимаю её, чувствую, как её хрупоке нежное тело мелко подрагивает, как при ознобе. — Ида, послушай старого умудренного жизнью коммерсанта. Не продавай ему никакую долю. Я тебе управляющего подгоню. Тебе нужен грамотный человек, который займётся твоими активами. Ты сейчас одна это всё не потянешь.

— Хорошо, — она соглашается. Умная девочка.

Пока Ида собирает завтрак, я звоню Славке. Почему-то не берёт. Не перезванивает, сообщений не шлёт. Никогда такого не было. Реально. Безо всяких опять.

Мы с Идой завтракаем, обнимаемся, целуемся. Но мыслями я уже на работе. На работу-то в любом случае ехать придётся, хоть к обеду, но попасть