Бывшие. Измена в прошлом? - Ирина Суздалева

Сажусь в кресло. Оно жалобно скрипит, но не ломается, хотя его и пора заменить.

Закрываю глаза. Протяжно выдыхаю.

Надо идти домой…

Стоит последней мысли сформироваться в голове, она вызывает резкую гримасу отвращения.

Дом — это та холодная, пустая квартира в престижном районе, которую Денис отдал мне после развода без какого-либо спора, как ненужную вещь. Просторная, светлая, с видом на парк. И абсолютно чужая. В ней я себя чувствую, словно попала музей моей прошлой жизни, где каждый угол кричит о предательстве. Там слишком много места для одиночества, которое буквально стало частью меня. Там слишком громко тикают часы в тишине.

Память… проклятая память, тут же подкидывает картинку. Яркую, как будто все произошло вчера. “Вижу” накрытый матерью Дениса стол, бывших свекра со свекровью, бокал в моей руке. “Чувствую” холод стекла на подушечках пальцев. “Слышу” собственные слова, брошенные, как вызов, в гробовую тишину: “Мы разводимся”.

В глазах Светланы Ивановны появляется шок, боль. Павел Денисович выглядит растерянным и… злым. Лиза пытается схватить меня за руку, шепчет что-то умоляющее. Я отшатываюсь. Мой взгляд находит Дениса. Он сидит. Не двигается. Его лицо — каменная маска, в глазах… пустота. Бросаю ему последний взгляд. Презрительный. Полный такой ненависти, что самой стало страшно. И ухожу. Просто разворачиваюсь и ухожу из этого ада. Никто не смог меня остановить.

Денис… Он не пришел домой той ночью. И на следующий день тоже. Мой мужинек вообще больше не появился. Ни разу. Как будто растворился. Уведомление о разводе принял молча, через адвокатов. Последняя встреча — холодный зал суда. Он вошел в дорогом костюме, пахнущий парфюмом. Деловитый. Отстраненный. Мы стояли у дверей перед залом. Он повернулся ко мне., и я увидела его зеленые глаза — все те же, но бездонно холодные.

— Поговорим? — предложил он.

— Нам не о чем, — обрубила я.

— Ты уверена? — спросил Денис в ответ.

— Да…

Больше слов не было. Имущество поделили поровну. Чисто, быстро. Адвокаты мужа выкупили мою долю в его компании. И последняя нить оказалась порвана. Деньги от продажи до сих пор лежат на счетах. Мертвым грузом. Я их не трогаю. Мне хватает того, что зарабатываю скальпелем и бессонными дежурствами.

Никакой связи. Никаких напоминаний. Я вычеркнула Дениса из своей жизни. Я…

Резкий, настойчивый стук в дверь вырывает меня из ледяного плена воспоминаний. Дверь распахивается, не дожидаясь моего ответа. Врывается Лена, медсестра из приемного отделения. Молодая, обычно жизнерадостная. Сейчас же ее круглое лицо бледные, глаза широко раскрыты от паники. Темные волосы выбились из-под шапочки, на лбу — испарина. Она дышит часто, слишком часто.

— Ольга Сергеевна! Вы почему на звонки не отвечаете?! — почти кричит она, заламывая руки. — Я вам десять раз звонила!

Я хмурюсь, машинально шарю взглядом по столу. Телефон. Где телефон? А, вот он. Завален бумагами. Беру в руки. Экран черный. Пациент мертв. Села батарея. Вдобавок стоит на беззвучном, как всегда во время операций, так что я все равно не услышала бы вызова. Черт.

— Я только из операционной, Лен, — устало провожу рукой по лицу, голос хрипит. — Что такое? Горим?

— В приемном нужна ваша помощь! Срочно! — Лена делает шаг ко мне, ее глаза умоляют.

— А где дежурный врач? Романов? — встаю, кости ноют. — Лена, я больше двух суток на ногах. Я вообще никакая. Глаза слипаются. Сейчас только до кушетки доползу…

— Все в операционной! — перебивает она, голос срывается. — Ольга Сергеевна, сегодня просто ад! Аварий — как… луж за окном! Такое чувство, что дождь пошел в пустыне, а все водители забыли, как руль держать и что видимость нулевая! Хотя синоптики предупреждали… но аварий столько, что просто жуть! Пойдемте скорее! Пожалуйста!

Я смотрю на нее. Вижу настоящий ужас в ее глазах. Не панику новичка, а холодный, профессиональный ужас от масштаба катастрофы. Вздыхаю. Глубоко. Ноги сами несут меня к двери, к вешалке, где висит мой халат. Надеваю его на автомате. Запах старой крови и антисептика врывается в ноздри, привычный, почти родной.

— Ладно, — цежу сквозь зубы. — А точно больше вызвать некого? Совсем? Может, с соседней больницы кого? Я на последнем издыхании, Лен.

Она качает головой, лицо безнадежное.

— Некого, Ольга Сергеевна. Если бы было кого, я бы вас не беспокоила, честное слово, — она уже разворачивается и почти бежит по коридору в сторону приемного. Я плетусь следом, заставляя ноги двигаться.

— Ладно, рассказывай по дороге, что случилось, — догоняю ее, шагая рядом.

Коридор больницы мелькает, улавливаемый лишь периферийным зрением.

— Авария, — выпаливает Лена, запыхавшись. — На трассе. Скорость… страшная. Водитель одной машины… — она глотает, — не был пристегнут. Его… выбросило через лобовое. Спасатели говорят… сразу.

Я киваю, не глядя на нее. Понимаю. Летальный. Такое бывает. Часто.

— А второй… Вторая машина. Там были… мужчина и женщина на передних сиденьях. Женщина… она отделалась легким испугом, слава Богу. Ссадины, царапины, пара ушибов, шок. А вот у мужчины… — Лена замедляет шаг перед тяжелыми дверями приемного покоя, ее голос становится тише, жестче. — Удар пришелся прямо на его сторону. Сильнейшая деформация салона. Спасателям его… вырезать пришлось. Долго. Он в сознании был, но состояние… Ольга Сергеевна, думаю, у него внутреннее кровотечение. Его только что привезли, положили в третий. Я позвала Козлова, но он еще в ОРИТ с тем ребенком после падения…

Мы вбегаем в ярко освещенный, гулкий хаос приемного отделения. Крики, плач, стоны, запах крови, йода, пота. Каталки, врачи, медсестры — все в движении. Лена, не останавливаясь, ведет меня к нужному боксу, распахивает дверь.

Следом за ней захожу в небольшое, пахнущее антисептиком помещение и… застываю.

На каталке, под капельницей, с датчиками на груди, в разорванной, залитой кровью дорогой рубашке… лежит Денис. Его лицо напоминает бледную маска боли и шока. Глаза полуприкрыты, губы сжаты. Бывший муж отрастил чуть ли не бороду, а не просто щетину. Русые волосы, теперь немного короче, чем три года назад, в беспорядке, в крови и пыли. На лбу — глубокая ссадина. Но я в любом случае узнаю его. Сотню раз видела это лицо во сне и наяву. Поэтому узнаю даже сквозь боль и кровь.

Шок парализует на долю секунды. Сердце замирает, потом срывается в бешеный галоп. Кровь стучит в висках. Нет. Не может быть. Не он. Это совпадение. Галлюцинация от усталости.

Но долго в шоке оставаться