Мужчина моей мечты, или Овны мимо! - Ника Оболенская

Чертыхаясь, нащупываю выключатель, но света так и не добываю.

Гр-р-ребаная проводка!

Подсвечивая себе фонариком на телефоне, натягиваю шорты. Предстать перед соседкой в чем мать родила не сильно хочется.

Рывком распахиваю дверь, чтобы обнаружить за ней рыжее несчастье в маечке в розовых сердечках и коротких шортиках на упругой заднице, степень которой я успел уже заценить.

Черт.

Секунду я разглядывал этот наряд, гадая, можно ли поздний визит считать попыткой совращения.

Возможно, в параллельной реальности так и было.

Но в этой Марина испуганно взирала на меня своими черными глазищами, прижимая к себе странный гриб и переминаясь с ноги на ногу.

И она явно не готовилась к флирту.

— Что. Тебе. Надо? — с расстановкой на выдохе интересуюсь. Побудки в час ночи не располагают к излишней вежливости.

— Т-там… — указывая себе куда-то за спину, заикается она, но потом все-таки продолжает, — у меня в комнате кто-то есть!

Закатываю глаза. Что за бред?

— Если ты это придумала…

— Я не вру! У меня под кроватью что-то шевелится и шуршит… Я проснулась, а кругом темно… и еще эти шорохи… — тараторит, не сводя с меня умоляющего взгляда. — Я боюсь.

Женщины.

Точнее, одна женщина. От которой слишком много шума и проблем.

Тру лицо, пытаясь наскрести из словарного запаса хоть что-то без мата.

— Марина, — выдыхаю сквозь зубы, сатанея. — Мы на пятом этаже, дверь я лично запер. Если я сейчас у тебя под кроватью не найду человека-паука, то лично тебя придушу.

Шагнув в темноту, слышу, как соседка крадется за мной.

Ожидаемо, в комнате Рыжей пусто. Под кроватью клубы пыли и старые разношенные тапки дореволюционных времен. В древнем скрипучем шкафу только шмотки, и ни следа постороннего.

Марина, вытянув шею, с порога наблюдает, как я методично заглядываю во все «страшные» места.

Отодвинув занавеску, парусом раздуваемую сквозняком, выхожу и проверяю балкон.

Чисто.

Боже, ну чем я занимаюсь посреди ночи? Заглушив кипящее раздражение, прохожу мимо застывшей Рыжей.

— Ложись спать, никого у тебя нет, — бросаю, слегка задевая ее плечом.

Надо же, великовозрастная трусиха.

Хмыкнув, возвращаюсь к себе, но к моему негодованию Марина в обнимку с дурацкой лампой идет следом.

— Что еще? — рычу.

— Б-богдан, м-можно я переночую у тебя? — заикаясь, говорит эта камикадзе.

Я не ослышался?

— Что ты сейчас сказала?

— Я боюсь темноты, — еле слышно признается и вскидывает на меня умоляющий взгляд. — Пожалуйста, я вот тут… на кресле посплю. Мне много места не надо! Я буду вести себя тихо-тихо, как мышка…

Осекается, наверняка прочитав в моем взгляде желание убивать.

— Ты сдурела, Марин? — вырывается совершенно искренне. — Ты собралась спать со мной?

— Н-нет, ты что! — Качает головой и вопреки своим же словам бочком, по-крабьи, пробирается мимо меня к креслу.

Опешив, молча позволяю ей это. Поверить не могу в такую наглость.

— Я вот тут посплю, — заявляет, утрамбовываясь в мягкое сиденье и пристраивая рядом ночник.

— А почему ты не можешь поспать у себя? — уточняю уже без всякой надежды на адекватность.

— Там нет света, — поступает лаконичный ответ.

— Здесь тоже, — развожу руками, будто и так не понятно, что света нет во всей квартире.

— Но ты здесь…

Не знаю, но после этого признания мне хочется выйти из этой комнаты… из этой квартиры, сесть на самолет, пару часов поболтаться в воздухе, а потом долго ехать по серпантину, чтобы в конце концов проораться где-то в горах.

— Марин, — собрав все крохи терпения, обращаюсь к Рыжей. — Марина, послушай меня…

Я готовлюсь долго затирать одной трусихе, что никаких бугименов и бабаек нет под ее кроватью, и никто ее не утащит в лесок, чтобы кусать за тощий бочок. Взывать к ее разуму, что идея ночевки в одной комнате с незнакомым мужиком тянет на шизу.

Но замолкаю, обнаружив, что Марина давно сопит, свернувшись клубком в кресле.

По-детски подложив себе под щеку ладошку и поджав голые ступни, она выглядит так уязвимо, что у меня весь запал сходит на нет.

Улегшись на диван, долго не могу отвести от нее взгляда, а потом со вздохом подхожу к креслу.

— Черт бы тебя побрал, Марина, — шепчу, перетаскивая девчонку на свободную половину дивана и укутывая одеялом.

Та, будто почувствовав, закукливается в него, пряча конопатый нос и чему-то улыбаясь во сне.

Я смотрю на нее несколько секунд, не понимая, что чувствую к этой девчонке. Но точно не желание прибить. А скорее… пожалеть?

«Ну, что ж, Дан, ты сам на это подписался», — зло иронизирую, занимая кресло и мысленно прощаясь со здоровым сном.

Удивительно, но остаток ночи проходит спокойно.

А на утро «ночной гость» обнаруживается на кухне.

Усевшись жопой на столешницу, жирный рыжий котище нагло щурится на меня, пока я судорожно запиваю водой антигистаминное.

При попытке депортации вон из квартиры, этот аллерген на ножках шипит, кусается и, оставив на моей руке кровавые полосы, ретируется в комнату к Марине.

Смачно чихнув, вытираю слезящиеся глаза.

Вот же бози тха !*

_______________________________-

*- сын собаки жен. пола (армян.)